Запретное влечение (СИ) - Карельская Анна "(Anika)" - Страница 60

И это не сон, нет. Мы живём с Уиллом в квартире-студии, которую снимаем уже чуть больше года. На днях мы закончили нашу стену. Собирали снимки с самых ранних лет, оформляли, и вот, теперь она полностью забита счастливыми моментами нашей жизни. Это символично. Особенно ей гордится Уилл, показывая её, словно нашу личную достопримечательность, каждому, кто посетит наше очередное убежище. Хотя… убежище ли? Привычка скрываться настолько укоренилась в нас, что иногда бывает сложно признать, что мы – настоящая пара, со всеми свойственными ей любовными заморочками, а наше укрытие – не иначе как семейное гнёздышко.

Мы живём не вдвоем. Ещё накануне переезда я нашла толстого и больного кота и, выходив его, уговорила Уилла забрать его к нам. Он долго смеялся надо мной, не переставая возмущаться и страдальчески вздыхать, когда Фунт принимал его ботинки за кошачий лоток, но вскоре полюбил животное. Да и разве его можно не полюбить? Пусть он и считается обаятельным недоразумением, но добрые глаза разного цвета всегда ждут тебя после тяжёлого рабочего дня. Фунт сворачивался у наших ног, когда мы отдыхали за просмотром телепередачи, и жалобно скулил под дверью, когда мы предавались любви.

Это было так необычно – жить самостоятельно, строить планы на будущее и знать, что всё в наших руках. Не скрываясь, не убегая от реальности, а живя в ней полной жизнью. Мы уже давно не верили в сказки, но потихоньку, маленькими шажками пытались воссоздать её сами. Помимо учёбы я водила экскурсии, используя свои знания от первого образования, а Уилл к этому времени превратился в настоящего профессионала своего дела, удивляя меня и обескураживая живостью своих работ. Проникновенные и настоящие. Съёмка отнимала у него много времени, он часто разъезжал, но встречая его вот так посреди города, я буквально чувствовала, как обрушивается на меня вся его любовь.

Конечно, мы часто спорили. Бывало и такое, что я забирала кота и устраивалась на разложенном кресле. В запале могла наговорить кучу гадостей, обвинить во всех смертельных грехах, но, наверное, я больше злилась на себя саму. На то, что мне попросту не в чем его обвинить. И, как правило, долго мои бойкоты не продолжались. Уилл приходил ко мне посреди ночи и забирал в кровать, изо всех сил стараясь не разбудить кота.

Полнейшая банальщина, но даже когда всё было сложно, всё равно всё становилось легко. Как говорила Рози, кусочки паззла сошлись и наши боковинки совпали. Мы стали цельной картинкой. И даже если, нервничая, я думаю, что это настоящий провал, то спустя пару часов, когда его руки ласково обвиваются вокруг меня, я ужасно злюсь на себя и свой язык. На мысли и страхи, которым позволила так просто завладеть мною. А страхи были. И почва для них, тоже. Ведь мы пожертвовали всем, чтобы быть рядом по-настоящему. Пусть мы и не были настоящими братом и сестрой, но это чувство вряд ли скоро покинет нас, ведь мы проделали вместе такой долгий путь. И продолжаем его по сей день. Стремимся вперёд, зная, что прав на ошибку у нас нет.

Но таких тоскливых дней бывает предельно мало. У всех людей есть переживания, усталость, да и просто негатив, который питается нашими неудачами и капает на мозг дурными помыслами. Потому я считала, что наличие ссор объяснимо. Они нужны хотя бы для того, чтобы очищаться от всей этой грязи. В остальные же дни мы наслаждались тем, что были наедине, а это настоящая роскошь. Признаться, не привыкла до сих пор. Не привыкла к тому, что можно вторгнуться к нему в душ, что можно заниматься сексом на кухонном столе и забираться в одну постель, не считая себя нарушителями закона.

Уилл любил возвращаться после съёмок домой, наблюдая, как я убираюсь, вытанцовывая при этом в одной его футболке. А я обожала заниматься с ним приготовлением ужина и разбирать его фотографии. В нашей ванной даже есть небольшой уголок, специально выделенный для проявки старых фотографий. У нас впереди ещё много всего, мы в этом уверены.

Когда мы минуем наш квартал, я удивлённо опускаю на нос очки и выжидаю объяснений.

– Погода выравнивается. Подумал, что было бы неплохо сбежать от домашнего монстра и пообедать на природе. Ты не против? – интересуется Уилл, опуская свою тёплую ладонь мне на коленку.

Намеренный продуманный ход. Пальцы на моих коленках. Разве могу я отказать теперь?

– Если ты прихватил шоколадные батончики, я готова на всё, – лукавлю я, переводя взгляд вниз, туда, где намеренно медленно двигаются его пальцы, скользя по моим колготкам выше.

Уилл ведёт машину, изредка поглядывая на меня, а меня вдруг отвлекает вибрация моего телефона, который пульсирует в боковом кармане.

Открываю сообщение и тут же заливаюсь краской, закусывая губу, чтобы не разразиться истеричным смехом. Это Роуз прикрепила фото, где мы на вечеринке, что устроили на прошлой неделе. Уилл был на съёмке, а Розали рассорилась с Колином, потому и вытащила меня из моей уютной фланелевой пижамы. Мы были в каком-то караоке-баре и, танцуя на барной стойке, пели песню Лили Аллен «Fuck you».

Это было чертовски глупо, но потрясающе весело. Особенно то, как в итоге она подвернула лодыжку, а я, потеряв свои туфли, затаскивала наши пьяные тела в такси.

– Это снова твоя развратная подружка, – с тенью сарказма протягивает Уилл, кивая на мой телефон.

– О, прекрати. Роуз только кажется такой. На самом же деле она святоша, – отшучиваюсь я, печатая ответное сообщение.

Уилл паркует машину среди десяток других, владельцы которых, так же как и мы, решили пообедать на свежем воздухе. Зелёный парк оживлён детьми, играющими в тарелку, собачниками и парочками, притаившимися в тени деревьев.

– Вы сблизились за последнее время, – не вопрос, а утверждение. Крепкая рука властно обвивает мою талию, пока мы шагаем в наше любимое местечко, чуть поодаль от веселящейся толпы.

– Возможно, – пожимаю плечами в ответ и отвожу взгляд в сторону, улыбаясь.

Это правда. Мне с ней легко. А это, наверное, главное. Потому как даже с Челси, Кэм и Лисси я не могу быть на сто процентов собой. Я прячусь, показывая лишь долю своих истинных эмоций. Сложно объяснить почему. Может, потому что я всегда редко бывала с ними наедине, всё время пребывая в качестве дополняющей Уильяма половинки, а может, потому что боялась, что наш секрет мог быть раскрыт. Всегда что-то мешало и мне попросту не удавалось до конца расслабиться. Ведь, в конце концов, полностью свободной я умела быть лишь с Ним.

С Рози всё было по-другому. И это так удивительно, учитывая обстоятельства, при которых нам довелось познакомиться. Зная то, что мы друг друга на дух не переносили. Может, настоящая дружба зарождается именно так? Я не знаю наверняка. Я была истинной затворницей, что с трудом переносила любое общение. Человеком, который слишком тягостно шёл на контакт с посторонними. Розали стала первой, с кем мне так комфортно, не считая Уилла.

– Это, конечно, здорово, правда. Но ты уверена в том, что твоя подружка такой и является? Я о том, что надеюсь, твои трусики всегда остаются при тебе во время ваших безумных вылазок?

– Ох, заткнись, Уилл, – смеюсь я, кусая его за плечо. – Мои трусики всегда останутся при тебе.

Он останавливается и тянет меня на себя, поправляя мой съехавший шарф. В его глазах пляшут смешинки, хоть внешне он абсолютно серьёзен. Знаю, что порой в нём просыпается ревность, ведь он, в отличие от меня, совсем не привык разделять меня с кем-либо. Но вскоре Уилл смирится с этой мыслью, ведь проводя время вдали друг от друга, мы только крепнем. Я поняла это немного раньше.

– Хочу провести оставшийся день только с тобой, – тихо шепчет он и касается моей нижней губы своим большим пальцем, чуть поглаживая.

Я замираю, наслаждаясь мягким прикосновением подушечки его пальца и теряясь в пространстве. Передо мной только он, и так хочется продлить этот миг. Я поворачиваю лицо и целую его ладонь, покорно прислоняясь щекой к его руке. И этот миг – он только наш. Кажется, что любовь к нему заполнила собой всю мою грудную клетку. Потому как сердца ей уже мало. И Уилл, зная это, продолжает завоёвывать всю меня, покушаясь на свободную территорию.