Мальчик из Брюгге - Синуэ Жильбер - Страница 57

О странном поведении мэтра, ревниво оберегающего свои картины от посторонних глаз даже после того, как краски высохли.

Одновременно вспомнилась сцена в таверне, упорство художников в отстаивании лишь единственной манеры письма — a la tempera — и недоумение Донателло: «Я был очарован прозрачностью лессировки и богатством нюансов. Должно быть, Ван Эйк прекрасно владел красками».

Не зная толком почему, но пришли они к той мастерской, где были накануне.

Молодой художник все еще был там, занятый своей картиной. Ян долго смотрел на него, потом прошептал:

— Я понял…

Гигант, насторожившись, молчал.

— Я понял, — повторил Ян. Он глубоко вздохнул и произнес: — Тайна живописи маслом…

Португалец широко раскрыл глаза:

— Может, объяснишь?

Мальчик отчеканил:

— Мой отец открыл секрет живописи маслом! — И тут же с горячностью продолжил: — В работе, которая называется «Рассуждения о разнообразии искусств», один монах по имени Теофил описал и сразу осудил использование масла и написал в заключение: «Наложив мазок, вы не сможете сразу наложить на него другой, раньше чем не высохнет первый; при писании портретов работа эта долгая и нудная». И все-таки я никогда не видел, чтобы отец писал чем-то другим, кроме масла. Стало быть, он нашел способ преодоления неудобств, описанных монахом. Я вырос, не зная ничего, кроме этого метода, и всегда считал его вполне естественным. Мне и в голову не приходило, что другие художники могли не знать о нем. Ни во Фландрии, ни где бы то ни было. Теперь мне ясно, что я ошибался. Я убедился, что здешним художникам все это не знакомо. Доказательство: они продолжают писать темперой. А приемы отца основаны на очень сложных рецептах. Лаки на основе масла и канифоли, применяемые здешними художниками, лишь наводят глянец на их краски, то есть придают им другие оттенки. Но это только видимость живописи маслом. Вот и все.

— Тайна живописи маслом… Значит, для Сассетти ты был носителем нового знания, такого же определяющего, как искусство книгопечатания. Искусства, способного полностью потрясти прошлое. Оно заставило бы пересмотреть вековые завоевания. Освобождение…

За окном мастерской маленький художник, заметивший присутствие посторонних, улыбался Яну. Тот подошел к окошку и постучал. Когда парнишка открыл, Ян сказал гиганту:

— Не могли бы вы спросить, как его зовут?

— Антонелло, — ответил молодой художник. — Антонелло да Мессина.

Ян, приветливо улыбаясь, кивнул. Но тут же поднес руку ко лбу: у него вдруг закружилась голова. На полотне, написанном маленьким художником, внизу, справа, он только что заметил подпись: A.M.

Мгновенно, еще не придя в себя, Ян вновь увидел так любимую им венецианскую миниатюру.

Тихо и неуверенно он проговорил:

— Спросите его, пожалуйста, рисовал ли он когда-нибудь картину, изображающую Венецию?

Идельсбад перевел.

— Да, конечно, — удивленно ответил мальчик.

— Но это невероятно! — вскричал Ян, затопав ногами. — Он уверен в этом? Лодки, похожие на черных гиппопотамов, покрытые дамасским атласом, бархатом и парчой? Переведите, ради Бога!

Португалец еще раз исполнил просьбу и получил утвердительный ответ.

— И дома дворян с лоджиями?

На этот раз молодой художник не ограничился простым подтверждением, а уточнил:

— И грациозные женщины на балконах, нагнувшись, приветствуют кортеж.

Потрясенный Ян впился взглядом в глаза Антонелло, пытаясь в них что-то разглядеть. Тот поступил так же. Связались два сердца, пришвартовавшись друг к другу, словно корабли к причалу.

Они разговаривали друг с другом. Это точно. На языке, известном только им двоим. Они обменивались мирами красок и знаний.

Подняв лицо к гиганту, Ян попросил:

— Не могли бы вы оставить нас ненадолго?

— Ненадолго? На сколько?

— Я не знаю. Ненадолго.

— Могу я узнать причину?

Огоньки зажглись в зрачках Яна. С загадочным видом он шепнул:

— Это мой секрет…

ЭПИЛОГ

В 1441 году Антонелло да Мессина было столько же лет, сколько и Яну. Нам давно известно о том почетном месте, которое он занимал в мире живописи, но сама его жизнь покрыта тайной. Некоторые аспекты его творчества и по сей день не изучены.

Его жизнь — череда загадок. Каково его образование? Был ли он во Фландрии, как можно предположить по некоторым его работам? Проживал ли в Милане, Риме, Флоренции? История развития его манеры письма остается тайной. Ясно только одно: именно Антонелло да Мессина явился преобразователем. Он изменил технику живописи своей эпохи, введя добавки свинца в кипящие масла.

И тем не менее если он и занимает сегодня в искусстве первостепенное место, то только благодаря таланту, а не важности своих открытий, о которых толком ничего не говорится ни в одном тексте.

Как удалось ему раскрыть технику письма Ван Эйка? Этого никто сегодня объяснить с уверенностью не может.