Овертайм (СИ) - Коваленко Мария Сергеевна - Страница 72

   ***

   Настя, не шевелясь, сидела на диване. Сколько прошло времени после того, как ушел Андрей? Час, а может, половина дня. Она потеряла счет минутам. Часы на стене о чем-то тикали, но глаза болели так сильно, что глянуть было невмоготу.

   К этому нельзя было подготовиться. Невозможно пропустить или отложить на потом. Он уехал. На три года... Навсегда - от нее. Желания и надежды лопнули, как мыльные пузыри. Все, к чему успела прикипеть, сейчас с пронизывающей болью, в полной тишине отрывалось от души.

   Зачем делала себе больно? От привычки не жить... Почему решила за двоих? Из-за боязни быть недостойной... Барская, состоятельная наследница, светская львица, почти королева... А на душе дыра размером с человека. Не залатать.

   К обеду пришло опустошение. Когда в дверь неожиданно позвонили, она даже с места подняться не смогла. Звонок прозвучал еще раз, и дверь толкнули.

   Случайная догадка шаровой молнией мелькнула в сознании: "Вернулся! Не улетел!"

   Сорвалась, как сумасшедшая.

   На пороге действительно стоял мужчина. Хмурился, что-то причитал, тыча огромной ладонью на замок. Большой, бритый налысо щербатый хоккеист.

   - Насть, что с тобой? - Борис встревожено покосился на женщину.

   - Уже ни-и-чего... - тело колотило, как в лихорадке. Зуб на зуб не попадал.

   - Это ты отъезду Таранова так радуешься? - Конев почесал подбородок. - Лихо!

   - Что тебе? - с трудом выговорила "радушная" хозяйка.

   - Да я за ключами. Хотим с Колькой шашлыки устроить на даче.

   Настя взглядом указала на тумбочку у двери. Связка лежала аккурат посередине. Давно стоило вернуть, но было не до того. Борис ловко подхватил ключи, но уходить вдруг раздумал. Что-то остановило.

   - Настасья Игоревна, а что это у тебя глаза такие красные? - на манер Красной шапочки из сказки поинтересовался незваный гость.

   - Борь, иди уже.

   - Пойду! - отмахнулся он. - Ты только ответь мне на один вопрос: Ромео в курсе, что его кинули?

   Барская ошарашено посмотрела на него. В ужасе, как умалишенная: глаза горящие, злые, а губы белые, словно мел.

   - Черт! Барская, твою ж мать!

   - Боря, ты ничего не понимаешь. - Соврала бы, да больше не могла. Истощилась. Перед глазами все кружилось, а ноги подкашивались. Так, не удержавшись, и осела плавно по стеночке.

   - Я лежачих и баб не бью, но из тебя, если не расскажешь, весь дух вытрясу, - он быстро разулся и, подхватив Настю под локоть, потянул в гостиную. - Рекомендую сдаться подобру-поздорову.

   Настя не сопротивлялась. Горе рвалось изнутри. Вместе со словами вскоре потекли и слезы. Конев витиевато матерился, проклиная весь род Барских вместе с Тарановым, разливал коньяк по рюмкам и бранил ее. Ни шантажу, ни стремлению Андрея он не удивился. Обычная суровая реальность и хоккейные мечты. Оставалось лишь радоваться, что не его реальность и не его мечты.

   Ушел гость только поздно вечером, в стельку пьяный и злой. Угрозами дядюшкой, мольбами и слезами Настя выпросила у него клятву молчать. Он дал, но как же это было непросто! Сроднился за год и с зазнайкой-капитаном, и с заносчивым пресс-секретарем. На душе было тошно.

   - Вот дура баба, - все твердил он, бредя до такси. - Такая дура!

   ***

   Настя кое-как убрала со стола, выбросила охапку использованных бумажных салфеток. Ноги заплетались. Столько пить в жизни еще не приходилось. Стараясь не думать об обеспеченной ей с утра головной боли, наплевав на душ, она рухнула в кровать.

   Впервые за две недели одна.

   - Не думать, не вспоминать! - попыталась приказать себе, но воспоминание явилось без спроса.

   Поутру на луг у дома выпала роса. Прозрачные капли, как бриллианты, рассыпались по траве, и ласковое солнце сияющими бликами отражалось в каждой. Природа встречала новый день. Ни ветра, ни дождя, ни серых тучек. Словно юная красавица, нарядившаяся в новый цветастый сарафан, лето улыбалось ярким солнышком и приятно припекало игривыми лучами.

   Настя сбросила туфли у крыльца и пошла босиком по траве. Подошвы щекотало от влаги и редких маленьких камешков. Прохлада поднималась по ногам, и приятный озноб волной катился до самой макушки.

   - Господи, как хорошо!

   Она вдохнула полной грудью чистый, пахнущий свежестью и травами воздух. Сейчас идея с выходными на даче казалась невероятно хорошей. В городе все было бы иначе. Обыденно.

   Позади хлопнула дверь, и такой же босой и сонный Андрей, разминая голые плечи, вышел навстречу. Трико сползло на бедра, выставив напоказ эротичную дорожку из черных курчавых волос, что спускалась от пупка и уходила под резинку.

   - С добрым утром, солнце! - щурясь от яркого света, весело крикнул он. - Выспалась?

   - Твоими стараниями, - насмешливо ответила Настя.

   - Я бы так всю жизнь "проспал"!

   - Не сомневаюсь. Только, переживаю, такими темпами я скоро и вправду ходить не смогу.

   - Тогда я буду тебя носить, - мужские руки обняли ее со спины, - и ублажать.

   - Ты все о своем, - она обернулась и поцеловала любимого в колючую щеку. - Маньяк... Сексуальный.

   - Вот будешь всегда рядом - не буду маньяком.

   Улыбка слетела с лица женщины.

   - Не все зависит от нас. Иногда обстоятельства сильнее.

   - А ну, что там у тебя за сильное обстоятельство! - Таранов принялся щекотать ее до хохота. - Давно я никому морду не бил.

   - Какой грозный! - Настя с трудом вырвалась из рук.

   - Я голодный и сонный! - он потянулся, как грациозный хищник, и вновь загреб Барскую в охапку.

   С минуту простояли, не шевелясь. Слушали биение сердец друг друга и думали каждый о своем. Вокруг не было видно ни души. Лес на опушке, голубое небо и трава.

   - Андрей... - можно было не спрашивать. Самое главное всегда понятно без слов, однако, если существовал хоть какой-то шанс, хоть мизерная возможность все изменить, она корила бы себя за то, что не воспользовалась. - А если бы тебе предложили только год? Не три, а один...

   - К счастью, у меня три.

   - Но все-таки? - Настя отошла на шаг.

   - Один - еще хуже, чем ничего. Знаешь, когда в прошлый раз пришлось отказаться от договора из-за Ивана, я не сорвался только потому, что верил: смогу пробиться еще раз, - он подхватил с земли сухую веточку и, повертев в руках, с хрустом разломил. - Рискованно было и чертовски тяжело. Сезон стоил мне сил, а тебе работы - дорого заплатили все. Ради одного года? Нет. Даже три мало.

   - Если бы хватило одного года...

   Поглощенный своими мыслями и планами, мужчина не услышал ни слова.

   - Солнце, три года пролетят быстро, - он глянул ввысь, на безоблачное небо и, улыбнувшись, добавил: - Тебе еще понравится!

   - Мне... Понравится...

   Настя подняла с земли ту самую сломанную ветку.

   Раньше целое - теперь отдельное. И не срастить. Никогда. Так и с ней. Обманщиков не прощают, не важно, насколько благими были цели.

   Слез не было. Только роса на траве. Бескрайний океан прозрачных капель.

   Под ее ногами. Под его ногами. Словно настоящее плакало о несбыточном.

  Глава 27. Ожидание, расстояние и время

   Засушливый зной наконец-то спал. Тучи все чаще застилали небо, пряча прохожих от палящих лучей. Конец лета, но погода уже напоминала осень. Приходя домой после долгого рабочего дня, Настя больше не включала кондиционер, а любимые шерстяные носки перебрались из вместительного комода под подушку. Ноги без них мерзли, и никакое одеяло не спасало, как ни оборачивай.

   Вместе с носками вернулась из прошлого еще одна привычка - отключенный на ночь телефон. Суровая необходимость, но только нынче она никак не была связана с работой. Работа вообще утратила значение. Можно было бы уволиться и уехать куда-нибудь на моря. Соблазнительная альтернатива, но Барскую она не прельщала. На море времени будет больше, а время сейчас враг. Уж лучше работа. График, дела, обязанности, необходимость выглядеть соответствующе и, хотя бы вынуждено, но улыбаться. Подобие жизни. Самое лучшее лекарство для того, кто потерял к ней страсть.