Сага о Гудрид - Сивер Кирстен А. - Страница 52

– Мы должны выбрать, что нам делать дальше: оставаться на борту, дожидаясь прилива, или спустить лодки и плыть к берегу, а потом уже вернуться на корабль.

– Спустить лодки! Мы не хотим ждать!

Перебросив через поручни трап, люди спустились в лодки, а вскоре те, кто добрался до берега первым, радостно вскрикивали на суше, брызгаясь друг в друга водой. Торбранд сын Снорри нес на руках Фафни, а остальные подняли лодки на плечи и вытащили их на берег. Торкатла с Эммой решили оставаться на корабле, но Гудрид отправилась вместе с другими на берег, чтобы успеть приготовить пищу до того, как все шестьдесят голодных людей окажутся на суше. Корабль Бьярни и Торхалла тоже направлялся в бухту следом за ними.

Гудрид ступила на песок, и в воде от нее в разные стороны бросились камбалы; тут же рядом, в воде, кишмя кишели мидии, а в вечернем воздухе далеко разносились крики потревоженных крачек и чаек. Легкий ветер с берега был напоен ароматом сосен. «Торбьёрг-прорицательница была права, когда предсказывала мне судьбу», – подумала Гудрид.

В бухту впадал небольшой ручей, а хорошо утоптанная тропинка вела прямо к домам, покрытым дерном: казалось, хозяева их вот-вот вернутся, уйдя ненадолго. Люди уже забыли о трудностях долгого путешествия. Все здесь выглядело по-домашнему и уютно.

Гудрид омыла ноги в ручье и радостно сказала Карлсефни, подошедшему к ней:

– Я пойду к домам и разожгу огонь!

ДАР БОГИНИ ФРЕЙИ

Торвальд и его люди расположились в доме, построенном Лейвом прямо у ручья, но Карлсефни решил, что в ненастье там будет слишком тесно. И он с остальными принялся расчищать участок и резать дерн для большого дома неподалеку от болота, прямо у песчаной гряды, вздымавшейся над бухтой.

– Ты не хочешь укрепить стены дома камнем? – спросила однажды Гудрид, принеся Карлсефни и Эйндриди Лебединой шее поесть прямо в кузницу, на другом берегу ручья.

Не отводя глаз от наковальни, Карлсефни ответил:

– Булыжников здесь хватает, Гудрид, но не в них дело. Дома в Скага-фьорде камня маловато, но для стен годится просто дерн и дерево. Здесь мы покроем дерном и крышу, и стены, балки у нас крепкие, так что бояться нам нечего!

В бухте высились кучи дров, и люди осторожно носили доски к строящемуся дому. Им пригодятся надежные потолочные балки, они обошьют деревом стены в доме, смастерят себе деревянные лавки… Гудрид привезла с собой ковры и уже представляла себе в мечтах, как будет выглядеть их новое жилище к пиру середины зимы

Земли эти были богатейшие, что и говорить. Погода держалась мягкая, и люди быстро стянули с себя плащи и шали. Лишь временами с моря дул холодный ветер или стоял густой туман. В ручье и в бухте водилась форель и лосось. Подальше от берега вода просто кишела треской и разной другой рыбой, как говорил Карлсефни; встречались ему тюлени и киты. Однажды в бухту заплыл кит-полосатик, и люди быстро разделали его. Люди ловили кречетов, вновь убеждаясь в том, что Асгрим не преувеличивал. Повсюду в траве росли неведомые им ягоды. В море было много красных водорослей, а на суше колосилась спелая рожь. Оставалось только запастись еще дягилем и щавелем. Вернувшись с охоты, люди рассказывали наперебой о множестве зверей, увиденных ими в лесу, и показывали ветвистые оленьи рога и мягкий куний мех.

Гудрид чувствовала себя словно растение на тучной, залитой солнцем земле. У нее было немало хлопот, и лишь четыре женщины помогали ей, когда она готовила еду на шестьдесят человек. Но она нарадоваться не могла, видя каждый день свежину[9] и имея в изобилии топливо для огня.

Скот, который они привезли с собой из Гренландии, нагулял жирок, пасясь на заливных лугах и питаясь рыбьими внутренностями. А со временем люди выкорчевали деревья и кустарники, чтобы расширить пастбище для скота. К востоку от участка, где строит себе дом Карлсефни, рабы выкладывали из дерна ограду, чтобы животные оставались на ночь в надежном загоне. Днем же скот пасся вокруг, охраняемый Фафни, исландской овчаркой Торхалла и несколькими рабами. И лишь бычок Карлсефни оставался на привязи, находясь на лесной опушке позади домов.

Гудрид казалось, что люди зря не сушат рыбу и не косят сено на зиму, но когда она напомнила об этом Карлсефни, тот сказал:

– Лейв говорил, что коровы пасутся здесь круглый год, и те, кто уже зимовал здесь, уверяют меня, что зимы как таковой в этих краях не бывает. И если люди круглый год могут ловить рыбу и охотиться в лесу, то они не задумываются о запасах на зиму, Гудрид!

По примеру Лейва и Торвальда, Карлсефни и два других хёвдинга по очереди оставались со своими людьми у домов, а тем временем другие исследовали окрестности, отправляясь пешком в путь или садясь в лодки. Вокруг бухты они не видели никаких следов скрелингов, но Карлсефни все равно приказал людям быть настороже. К западу от домов, вдоль низкой горной гряды, где Лейв воздвиг два больших камня, чтобы определять время, кончался лес, и Карлсефни рассчитал, как далеко можно отходить от домов, чтобы не пропасть из виду.

– Торфинн, – нежно сказала Гудрид однажды вечером, когда они легли спать, – Торбранд рассказывал, что вверху от ручья есть чудесное маленькое озеро. Мне хотелось бы сходить к нему, если ты сможешь проводить меня.

Карлсефни повернулся на другой бок и пробормотал:

– Придется подождать, Гудрид: сперва я хочу построить дом, и у нас наконец будет настоящая кровать. А потом еще надо заняться баней, ты ведь знаешь. Подожди.

– Но я хотела бы побывать на озере прежде, чем мне будет тяжело ходить, – настойчиво сказала Гудрид, подавляя улыбку.

Карлсефни быстро повернулся к ней и, прижавшись губами к ее лицу, прошептал:

– Завтра же рано утром мы пойдем, куда ты хочешь.

На следующее утро Гудрид сказала четырем служанкам, что она уходит вместе со своим мужем к озеру, потому что ждет ребенка и позже ей будет тяжело выходить из дома. И хотя никто из женщин не проявлял любопытства и не собирался посмотреть, что лежит поблизости, Гудрид не захотела показывать лишний раз, что она жена хёвдинга и потому имеет право оставить домашние дела.

И у Арнейд, и у Гуннхильд из Хавгримова Фьорда были дети, оставшиеся у родичей в Гренландии, и они в подробностях пересказывали хозяйке, как они рожали. Торкатла, услышав радостную новость, напротив, потеряла дар речи, и даже молчаливая и угрюмая Эмма выглядела довольной, когда узнала, что Гудрид ждет ребенка.

Сев за стол, Карлсефни просто сиял, тогда как Снорри и Торбранд хранили торжественное молчание, и Гудрид поняла, что ее муж рассказал им все. Гудрид дотронулась до амулета Фрейи на шее и в голове ее мелькнуло видение хрупкого младенческого тельца, которое они видели с Карлсефни на Бревенном Мысе. Не может быть, чтобы она не родила этого ребенка, как рожают все остальные женщины: ведь малыш этот был самым любимым и желанным для них обоих!

Гудрид шла рядом с Карлсефни, легко и уверенно поднимаясь по пригорку вдоль ручья. Оба держали в руках лук со стрелами, а у Карлсефни висели у пояса еще и его меч и длинный норвежский охотничий нож. Никто не знал, не осмелится ли медведь подойти близко к человеческому жилищу. И если люди ловили лосося в ручье голыми руками, то медведь тоже будет не прочь поохотиться в таком укромном месте.

По берегам ручья рос такой спелый крыжовник, что Карлсефни с Гудрид остановились, чтобы утолить ягодами жажду. Гудрид прижала крупную ягоду к небу, и кисловато-сладкий сок брызнул прямо ей на язык. Пожевав кожуру крыжовника, она спросила мужа:

– Ты уверен, что это не тот самый виноград, Торфинн? И из него можно приготовить такое же зеленое вино, которым Тьодхильд потчевала Лейва, когда тот вернулся домой из Виноградной Страны.

– Нет, это не виноград, Гудрид, я точно знаю это. Они просто похожи на красный виноград, как те сочные ягоды, которые растут вокруг наших домов. Я наверняка знаю это: ведь я пробовал виноград в чужих странах! Асгрим и еще трое тоже знают вкус винограда, ибо пробовали его, когда бывали здесь вместе с Лейвом и Торвальдом. Я хотел бы только, чтобы они не думали, что мы приехали сюда лишь ради того, чтобы собирать виноград… Нашим людям просто не терпится отправиться дальше на поиски этих ягод!

9

Убоина, свежее мясо.