Имя нам – Легион - Сивинских Александр Васильевич - Страница 87

И так далее…

«Черт! – подумал я. – А ведь они, пожалуй, могли спасти Генрика. Однако не спасли. И что теперь? Показать им за это кузькину мать? Газават объявить? Залить кровью город?»

Не скажу, что я начал ощущать направленный в мой адрес злой умысел туземцев, но по сторонам стал смотреть настороженней. Однако уже через минуту почувствовал себя козлом, которого по незнанию пустили в цветник, и который первым делом нагадил на тропинку, вторым – заорал гнусным голосом, напугав хозяйских детей, а третьим – сожрал самый редкий цветок, обидевшись на то, что его не приводили в этот славный уголок прежде.

Желая избавиться от возникшей внутренней неловкости и хоть как-нибудь оправдаться, хоть чем-то обелиться перед этим чудесным миром, я сказал моей проводнице первое, что пришло в голову. В голову мне, добрый десяток минут изучающему подробности ее фигуры со стороны весьма привлекательного тыла, не пришло ничего кроме комплимента, достойного нагловатого уличного приставалы:

– Знаете что, Светлана! А вы мне очень нравитесь!

– А вы мне не очень, – было ее ответом.

Вот те на, подумал я. Нравы здесь, однако… Сначала вас целуют взасос, доводя до полного оглупления, а потом мимоходом отшивают…

Светлана тем временем свернула к дому, похожему на перевернутый вверх тормашками торт «муравьиная горка». Дом был голубовато-молочного цвета, его обрамляли густые заросли рябины с только-только начавшими рыжеть крупными гроздьями ягод.

– Вот мы и пришли. Первое время, пока не освоитесь, вам придется пожить у меня. У нас вообще-то нет ограничений на место проживания, но думаю, так будет лучше в первую очередь для вас. Не возражаете?

Я отрицательно помотал головой, потом спохватился, вспомнив, что жесты отнюдь не всегда выражают одно и то же для разных народов, и сказал:

– Нет, не возражаю. Но как же вы? Чужак в доме да еще с оружием…

Про то, что чужак, кстати, не только здоровенный мужик при всех своих мужицких интересах, но вдобавок и не совсем приятный ей тип, я предпочел благоразумно умолчать.

– Оружие вы уберете подальше, и палить из него, надеюсь, не станете. А комнат в доме предостаточно. Входите. Да входите же, не бойтесь.

Агрессивно модернистское снаружи, изнутри ее жилище выглядело вполне классически. Правда, для моего взгляда, мало привычного к роскоши королевских апартаментов, и оно не показалось таким уж обычным.

Стены первой комнаты были отделаны прямоугольными панелями. Каждая обрамлена резной рамкой темного дерева и обита шелковистой тканью с затейливым цветочным узором. Мебель, состоящая из низенького столика и четырех просторных кресел – исчерна-синих, полупрозрачных и мягко подсвеченных снизу, – занимала не менее половины площади.

Среди тисненых по шелку цветочков я заметил краем глаза некое скрытое движение и с изумлением признал, что создается оно вышитыми крошечными эльфами, резво порхающими с лепестка на лепесток, стоит только отвести от них прямой взгляд. И, кажется, беспечные малютки занимались не только сбором воображаемого шелкового нектара, но и легкомысленно предавались кое-каким, вполне «взрослым» забавам. Я стыдливо сменил объект наблюдения.

Окна и видеоэкраны, если они и были в комнате, скрывались за тяжелыми портьерами. На портьерах, по счастью, узор сохранял пристойность. Редкие шевеления растительного орнамента в расчет можно было не принимать.

– Здесь вечерняя гостиная, – объяснила Светлана, минуя комнату и устремляясь через массивную дверь в широкий коридор. – Там и там – спальни. Там – ванная и прочие удобства. Дневная часть дома на втором этаже. Прошу сюда.

Мы стояли перед закрученной винтом лестницей. Снова темное дерево да еще темный металл благородного красноватого оттенка. Кажется, бронза.

– Я предлагаю в ваше распоряжение именно второй этаж. Там вы сможете чувствовать себя увереннее, не обременяясь случайными контактами со мной и моими гостями. У вас также будет возможность покидать дом и возвращаться, когда захотите. На дневной половине имеется отдельный вход, ведущий на балкон и далее в сад. Оттуда же любитель натуральных солнечных ванн может попасть на крышу. Ну как, Капралов, согласны остаться?

– Еще бы, – сказал я.

– Замечательно, – сказала она таким искренне веселым тоном, словно обрадовалась моему согласию на самом деле. – Поднимайтесь, я научу вас пользоваться пищевым блоком, гардеробом и устройствами индивидуальной гигиены.

Вот так я и оказался в объемистой теплой ванне, доверху наполненной душистой голубой водой «с пузырькям», как выражается мой дядька Прохор. Тот самый, у которого я собирался укрыться от гнева Аскера. (Господи, как давно это было-то…) Правда, говорит он так не о джакузи, а о недозрелой браге, которую рьяно ненавидит за омерзительный вкус, но которую почему-то продолжает по временам не менее рьяно употреблять. Разумеется, когда его возлюбленные пчелы достаточно далеко. Пчелы спиртного не любят. Вообще, он мужик с воображением и даже, возможно, по-своему талантливый. Но о его талантах мало кто догадывается за пределами узкого круга друзей и родственников. Впрочем, ни сам он, ни его пчелы не имеют больше ни малейшего отношения ни к моей эпопее, ни даже к волшебным «пузырькям».

Я немного побаловался водоносным краном. Нажмешь рычажок влево – вода бежит теплая, нажмешь вправо – холодная. И чем сильнее жмешь, тем выше или ниже температура воды. Жаль, но как я не бился, особо контрастного обливания не смог достичь в принципе. «Вилка» температурного перепада была жестко ограничена примерно сорока градусами «сверху» и пятнадцатью «снизу». Плюс пятнадцатью, разумеется. И, тем не менее, ванна мне понравилась.

А еще мне понравился гардероб. Основу его составлял компьютер. Сперва я был отсканирован в жутком темном сундуке, поставленном на попа, а уж потом допущен к процессу моделирования одежды. В какие только наряды я не облачал своего голографического – в полный рост, один к одному – двойника! Конструировать одежду и обувь оказалось донельзя просто, база заготовок была обширнейшей, и я попроказничал от души. Начал с концертного фрака, а закончил плохо выделанными шкурами пятнистой гиены, топорно скрепленными в некоторых местах сухожильями и наброшенными манекену на одно плечо. К сожалению, я не сумел нарисовать на голографическом Филиппе ритуальных татуировок и безобразных шрамов, полученных в борьбе за эти самые шкуры и сухожилья. Для повседневной носки я заказал малый хулиганский набор: широченные, в черно-белую клетку холщовые штаны до середины икр, белую майку-безрукавку с надписью «Пошли вы лугом!» на груди и спине, а еще белые гольфы и полукеды.