Имя нам – Легион - Сивинских Александр Васильевич - Страница 95

– Значит, дело швах, – вздохнул Филипп. – Слушай, Светка, у тебя смирительная рубашка найдется?

ГЛАВА 5

Одиноко брожу средь толпы я

И не вижу мне равного в ней…

На «паскудную» свою работу Светлана больше не ходила. Очевидно, оформила служебную командировку. Я же не только обрек бабку Кирею на одиночество, лишив своей богемной компании, но и полностью прекратил сочинять рифмованные скабрезности, так милые моему сердцу еще недавно.

Мы, как всякие новоиспеченные любовники, занимались сексом со вкусом и подолгу. Полем жарких сражений выступал уже не только дом Светланы, но и весь город – скамейки, лужайки, бассейны фонтанов и русла ручьев. Мы великолепно понимали, что рано или поздно наш союз, основанный единственно на голосе плоти, распадется. Но пока это нимало нас не беспокоило.

Бывшие бойфренды Светланы время от времени появлялись на горизонте, но всякий раз бывали немилосердно мною изгоняемы. Одного, особо настойчивого ухажера, мне пришлось даже слегка поколотить. Тот, похоже, так и не понял, за что бородатый молодец в яркой рубахе расквасил ему нос и пребольно пнул остроносым сапожищем – не менее чем сорок четвертого размера – точнехонько в копчик.

Но это было, конечно же, его частной проблемой.

А неистовый приверженец моногамии, русский мачо Капралов держал уздцы пылающей эрзац-любви в своей крепкой руке. И выпускать их не собирался ни на минуту. Светлану, кажется, это вполне устраивало. Ей, не знавшей прежде, что такое быть рабою мужчины, настоящее обстоятельство казалось экзотическим и возбуждающим. Меня оно тоже не оставляло безучастным. Страсть моя разгоралась.

Разгоралась также и ревность. Я с подозрением посматривал на каждого, кого любовная паранойя обряжала в одежды соперника. Не раз Светлане приходилось оттаскивать меня от слишком навязчивых мужиков, полагавших себя достойными толики ее внимания. Растащить забияк сразу она успевала не всегда; возможно, не всегда и хотела. Поэтому несколько гегемонов Фэйра заработали взамен ожидаемых женских ласк превосходные фингалы и новенькие зубные протезы.

Проснулся я внезапно. Было еще темно. Светлана тихо посапывала. Одна ее нога лежала поверх моего живота, волосы широко разметались по подушке. Она была прекрасна.

Я настороженно прислушался. Не зря же мой сон, обычно богатырский, прервался так внезапно. На самом интересном месте. Меня, варвара-гладиатора, вооруженного только стареньким топором, как раз бросили на арену, где уже находилось полдюжины кривоногих узкоглазых дикарей-каннибалов с широкими серпообразными ножами. Дикари выли. Они жаждали моей крови и моего мяса. Я перебрасывал топор с руки на руку и хохотал. «Вон того, нервного, со шрамом на плече, я убью первым, – думал я. – А того вон, с ритуально выбитыми верхними резцами и отвисшим пузом, столь плотоядно изучающего мои окорока, последним».

Разбудил меня нюх на опасность. Тот, что не подводил никогда. Я осторожно выбрался из-под очаровательного теплого груза и быстро оделся. Выглянул в коридор. Врагов, желающих выпустить мне кишки наяву, в коридоре не было. Я присел на краешек кровати. Сонливость как рукой сняло. Я чувствовал странную агрессивную взвинченность, вызванную недавним сновидением. Мне хотелось действия. Я не отказался бы дать сейчас кому-нибудь в рыло. От души дать. Или хотя бы излить кому-нибудь душу.

Однако Светлану будить, пожалуй, не стоило. Разыскать среди ночи старуху Кииррей тоже казалось проблематичным. Черт! Что же делать?

Вдобавок мне опять показалось, что в доме есть кто-то еще.

«Гадство, все оружие наверху», – подумал я, цепляя ножны на руку.

– Девочка, – потряс я плечо Светланы. – Ну-ка, вставай быстренько!

– Отстань, Капралов, – пробормотала она, натягивая одеяло. – Ошалел? Ночь на дворе.

– Вставай! – Я звонко хлопнул ее по обнаженной ягодице.

Она взвизгнула и сонно отмахнулась.

– Дурак!

Дверь с грохотом распахнулась. В тот же миг с сухим хрустом обрушилось водопадом осколков окно. В комнату полезли какие-то хари. Хари были потными и перекошенными, с выпученными глазами, с разинутыми черными пастями и всклоченными волосами. Харь было множество. Принадлежали они голым человекоподобным существам.

Светлана в ужасе закричала.

Я швырнул в нападающих одеяло, схватил женщину за руку и бросился к двери. Одеяло было большим, бросил я его очень удачно, и оно накрыло сразу нескольких налетчиков. Те, сдавленно ворча и путаясь в тяжелой ткани, принялись выбираться.

Я поймал первого из освободившихся злодеев за тощую глотку. Под рукой в два толчка дернулся острый кадык. Я с силой толкнул обладателя кадыка на топочущую и вздрагивающую кучу. Куча взвыла и повалилась.

Выход из комнаты загораживала особь явно женского пола. У нее были объемистые молочные железы и слюнявая перекошенная образина. Руки она держала угрожающе растопыренными. Мощным ударом футбольного вратаря, выбивающего с рук мяч, я лягнул ее в подреберье. Зловещую бабу единым махом вынесло из дверного проема.

Я толкнул в освободившийся проход Светлану, отмахнулся от чьих-то рук и выбежал в коридор сам. Под ногами, тоненько поскуливая, копошилась жестоко ушибленная тетка. Кажется, я сломал ей несколько ребер. Светлана, широко раскрыв глаза, со страхом смотрела в сторону гостиной. Я повернулся. На нас неслось нечто бледное, широкое и ощутимо злобное. Я встретил врага локтем снизу, в челюсть. Голова его мотнулась назад, шея хрустнула, и он мешком осел на пол. Я крякнул и потянул Светлану за собой – на второй этаж.

Лестница, к счастью, была свободна. Мы вихрем пронеслись по ней и устремились в кабинет, к оружию. Наперерез бросилась еще одна тварь, но я ловко пропустил ее под рукой и подтолкнул, направляя вниз. Хрупкие перила сломались, тварь кувырком полетела мимо лестницы.

Первое, что бросилось мне в глаза в кабинете, было отсутствие гранатомета. Таким образом, где-то поблизости разгуливал враг, вооруженный чрезвычайно мощным автоматическим оружием. Плохо, очень плохо. Я кинулся к шкафам. Пистолет лежал на месте, за Бремом. Я передернул затвор, щелкнул предохранителем, затем торопливо обернул липучими ремнями кобуры правую ляжку. Сунув в карман запасные обоймы, принялся надевать на окостеневшую Светлану легионерскую броню. В окне замаячила чья-то фигура. Сдвинув предохранитель в боевое положение, я выстрелил, почти не целясь. Фигура сгинула.