Ходок IV (СИ) - Тув Александр Львович - Страница 104

– Они бы, блин, еще шестивесельный ялик подогнали, или гребной катер… – неразборчиво пробурчал себе под нос верховный главнокомандующий. Дело было в том, что никаких свидетелей предстоящего действа главкомом не предусматривалось, и ворочать тяжеленной посудиной компаньонам предстояло вдвоем. Но, предъявлять претензии можно было только самому себе – командор при постановке задачи не акцентировал внимание на размерах плавсредства – лодка и лодка…

«Ну, что ж… – в следующий раз надо быть повнимательнее, потщательнее, так сказать…» – решил главком, осматривая здоровенный челн. Денис же, свою позицию внятно не сформулировал, и только поцокал языком, а вот внутренний голос, более раскованный в своих оценках, прокомментировал ситуацию сколь нелицеприятно, столь и загадочно: «Волюнтаризм!» – что он при этом имел в виду, Денис не понял.

Брамс, вместе с выбравшимися из лодки матросами, шустро перетаскали в нее все пожитки компаньонов, если так можно назвать мешки с телом некроманта, его головой и еще одним маленьким мешочком с гадательным ковриком, свечами призыва и отпечатанными страницами колдовской книги, после чего моряки застыли в ожидании дальнейших указаний руководства.

– Молодцы! – похвалил верховный главнокомандующий свое воинство, протягивая однофамильцу великого композитора золотой, а безымянным матросам по большой серебреной монете. Подразделение расплылось в довольных улыбках. – Сейчас столкнете нас, – поставил перед подразделением новую задачу главком, – и сразу возвращайтесь на корабль. Надеюсь поместитесь все, – Шэф с сомнением окинул взглядом маленькую карету. – А ты, – обратился он к Брамсу, – потом жди в карете, никуда не отлучайся. И не болтать. – Сказано это было обычным тоном, безо всякой угрозы, но по исчезнувшим улыбкам, общей подтянутости и фанатичному блеску в глазах, тут же появившемуся в глазах краснофлотцев, было ясно, насколько близко к сердцу они приняли распоряжения руководства.

Столкнув лодку на глубину, матросы помогли компаньонам развернуть ее носом в сторону открытого моря. При этом они, естественно, промокли до нитки, что не помешало им, а может наоборот – помогло, набиться вчетвером в двухместную карету, после чего экипаж растворился в тревожной ночной мгле – как было принято писать в приключенческих и авантюрных романах девятнадцатого века… хотя чего в ней такого уж тревожного? – мгла, как мгла. Компаньоны же принялись ворочать тяжеленными и неудобными веслами, так и норовящими выскользнуть из рук.

«Зачем ты не смазал уключины маслом!?» – навязчивым рефреном звучал в голове Дениса голос профессора Лебединского, все то время, пока лодка уходила мористее. К счастью, заниматься физическим упражнениями на свежем воздухе пришлось недолго и отошли компаньоны от берега недалеко – на пару кабельтов, не более.

– Суши весла, – скомандовал главком, что и было незамедлительно сделано.

«Пиздец! – сказал отец, – и дети положили ложки!» – развеселился внутренний голос.

«Не ложки, а весла, – рассудительно поправил его Денис, – и не дети, а мы с Шэфом. И вообще, не отвлекай, сейчас здесь такое начнется…»

Денис не ошибся – началось. Шэф разложил на узкой каменной плите, надыбанной где-то подчиненными, заклинательный коврик, добытый им лично в логове местной организованной преступности. В центр тщательно вычерченной, чуть ли не типографским способом, пентаграммы он установил голову Хана Карума.

«Что характерно – никаких эмоций. Нет ни жалости, ни торжества, ни желания блевать…» – равнодушно подумал Денис, разглядывая специфический натюрморт.

«Становишься закоренелым циником!» – тут же уколол внутренний голос.

«Да нет… привык просто – человек ко всему привыкает…»

Главком, меж тем, продолжал свою предосудительную деятельность. Предосудительную потому, что Призыв был официально запрещен на всей поверхности Сеты, во всех государствах, включая Высокий Престол – вотчину некромантов. Любой маг, в отношении которого существовали неопровержимые доказательства о проведении им этого ритуала, подлежал немедленному и безусловному сожжению на костре! Ключевое слово здесь: «официально»! Да вспомните сами сколько вещей официально находится под запретом: коррупция, педофилия, распространение наркотиков, рэкет, не говоря уже о банальном воровстве и убийствах – список можно расширять и расширять, но… – опять все тоже пресловутое «но». Так и с Призывом – его никогда не делали те, кто не умели, а те кто могли выполнить процедуру – здесь было сложнее… Скажем так – те кто умели, никогда не исполняли Призыв, если без него можно было обойтись.

Мудрый руководитель расставил свечи призыва в вершинах пентаграммы, вытащил свою замечательную зажигалку и поджег их по часовой стрелке. В прошлый раз, когда он занимался этим богомерзким делом, он начинал с северной свечи. Сейчас же, по прикидкам Дениса, Шэф начал с запада, и он подумал было уточнить откуда надо начинать, но спросить не решился – больно уж мрачный и сосредоточенный вид был у командора. Плавная мертвая зыбь процессу совершенно не мешала, но будь погода чуть посвежее, а волнение чуть побольше, то вряд ли бы все ингредиенты совершаемого действа: мертвая голова и свечи призыва, удержались на заклинательном коврике. Что называется – погода благоприятствовала любви.

Как ни готовился Денис к этому моменту, как ни успокаивал себя, что мол это только первый раз так… а потом будет пофиг, но как только верховный главнокомандующий уселся по-турецки на дно лодки перед заклинательным ковриком, внутри у него все сжалось. Слишком яркими оказались воспоминания о первом сеансе допроса мертвой головы и, положа руку на ногу, или на сердце – кому как привычнее, надо честно признать – это были одни из худших воспоминаний в его жизни.

Дениса стало тошнить сразу же, как только Шэф начал свою вокальную партию. Главком задрал белое, страшное, изрезанное жгутами черных, вздувшихся жил, лицо к небу и закатил глаза. Мерзкий звук, выпеваемый командором, смешивался с чадящими, грязными клубами черного дыма от свечей призыва, образуя зубодробительный коктейль, типа музыкального фонтана – только наоборот.

Как ни удивительно, но кое в чем Денис оказался прав, хотя в своих рассуждениях и тыкал пальцем в небо, безо всяких на то логических оснований – во второй раз переносить процедуру допроса оказалось полегче, чем в первый. Денису уже не казалось, что невидимая рука проникла к нему внутрь и пытается вывернуть наизнанку. Не было безотчетного страх, волосы дыбом не стояли, кожа не стала влажной и липкой, не было противной дрожи во всем теле, не было обострения медвежьей болезни – было просто гадко.

Когда дым от горящих пирамидок, до этого клубами уходивший в звездное небо, стал свиваться в тонкие жгуты, Денис обрадовался – эта метаморфоза означала скорое окончание «концерта по заявкам», где вокальная партия была закреплена за одним исполнителем – верховным главнокомандующим. Как только дымные змеи впились в голову мертвого некроманта, душераздирающий вой, издаваемый Шэфом, мгновенно прекратился.

«Ну, слава Богу! – подумал Денис, – еще немного, и я бы начал подпевать в унисон!»

Внутренний голос, совсем уже было собравшийся высказать свое мнение на этот счет, сделать этого не успел, в связи с тем, что времени, для бесед на отвлеченные темы, не осталось – подготовительные действия были закончены, и начался непосредственно допрос – ради чего, собственно говоря, весь огород и городился. Мертвый некромант открыл глаза.

– Именем Неназываемого и Трех Слуг Тьмы, приказываю! – начал Шэф другим, необычным голосом. – Назови свое истинное имя!

Как и в первый раз, Денису показалось, что голова раздумывала, отвечать, или нет, но как и тогда это объяснялось тем, что ворочать языком в отдельно стоящей голове не так легко, как в сидящей на плечах.

– Шафарх, – сообщил мертвый некромант.

Повторять собственную ошибку и выяснять: должность, звание и место работы, командор не стал. В принципе, он и так это знал, но порядок – есть порядок! Поэтому он все же спросил: