Опасные иллюзии - Скотт Аманда - Страница 56

— Нет, — отмахнулся Гидеон. — После Ватерлоо мне хочется поберечь свою кровь. Правда, мы долго спорили по этому поводу. Доктор пугал горячкой, которая так и не появилась, а также головной болью, что теперь мучает меня. Мне приказано оставаться в постели до полного выздоровления.

Пенторп с интересом осмотрел библиотеку.

— Здесь, конечно, достаточно мебели, но я чтото не вижу кровати. Или она спрятана за книжными полками?

— Да будет тебе известно, я удрал от слуг, которые соревновались друг с другом в умении ухаживать за больным. Говоришь, Сен-Меррины возвращаются в Корнуолл? Как же так, ведь леди Офелия прислала мне приглашение на двадцать шестое?

— Они отправятся сразу после бала, — пояснил виконт. — Но все из-за мистера садиста. Это он, мерзавец, насмешливо заметил, что Сен-Меррин не в состоянии управлять домом. Конечно, Джеффри шутил, но ни Дейнтри, ни сам Сен-Меррин, по всей видимости, не нашли в этом ничего смешного. Затем Сикорт заявил, будто она посоветовала принцессе Шарлотте продолжать действовать по намеченному плану, чтобы не позволить бедному принцу Леопольду взять верх. Граф почему-то вспылил и накричал на дочь. Не понимаю, какое отношение имеет Дейнтри к принцессе?

— Никакого. Это все проделки Джеффри. Он не любит сестру жены, — объяснил Гидеон.

— Судя по всему, это у них взаимно. Если бы взглядом убивали, Сикорт уже давно стал бы прахом. Похоже, ты также не вызываешь симпатии у этой девицы. Когда я упомянул о случившемся с тобой несчастье, Дейнтри побледнела, руки ее затряслись, так что она даже была вынуждена сложить их на коленях. Узнав, что твое здоровье пошло на поправку, Дейнтри как ни в чем не бывало повернулась к леди Джернингэм — кстати, забыл упомянуть, что там торчали две сплетницы — Джернингэм и Кардиган, — и впитывали в себя новости, словно губки, — так вот девица заявила: «И что вы подумали о принце Леопольде, мадам, когда увидели его?». Можешь себе представить? Уже через пять минут она втянула их в разговор о политике, хотя Сен-Меррин не хотел слушать ее рассуждений о принятии закона о кукурузе. С Дейнтри только Сикорт разошелся во мнениях, заявив о необходимости сохранять высокую пену на кукурузу. Но девица высмеяла его, намекав, что ожидала подобного высказывания, давно зная, что он болван.

— Неужели? — усмехнулся Гидеон. — Да, эта девушка любит неприятности.

— Чему ты-то радуешься? Как бы там ни было, она мне все-таки нравится. Послушай, если Сен-Меррин будет настаивать на свадьбе, не согласишься ли ты поехать со мной в Корнуолл? Мне потребуется дружеская поддержка и свидетель на свадьбе.

— Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе, Энди, и даже отправлюсь в Корнуэлл, но свидетелем быть не смогу.

— Черт, совсем забыл о ссоре.

— Зато Сен-Меррин помнит. Что касается меня, я согласен пойти на любые уступки. Однако отцу это, наверняка, не понравится, а мне не хочется злить его.

— Очень правильное, похвальное поведение, — произнес неожиданно возникший в дверях Жерво.

Собеседники даже вздрогнули от звука его голоса. А маркиз положил на стол бумаги, достал из кармана табакерку и задумчиво проговорил:

— Ваше возвращение, Эндрю, вызвало некоторое смущение. Возникли также определенные трудности с получением наследства.

— О сэр, вы правы. Еще утром я надеялся побыстрее оформить необходимые бумаги, но мне заявили, что поскольку я считаюсь мертвым, то не могу вступить в права наследования. Ерунда какая-то!

— Не волнуйся, мой мальчик. В правительстве есть хорошие люди, до которых дошли слухи о вашем бедственном положении. Следующая попытка, несомненно, принесет успешные плоды.

Заметив непонимающий взгляд Пенторпа, Гидеон, сжалившись над другом, пояснил:

— Отец расчистил для тебя дорогу, Энди. Премного благодарен, сэр, за ваше заступничество, — добавил он, обращаясь уже к Жерво, немало удивленный подобной благотворительностью.

Маркиз кивнул, положил табакерку обратно в карман и снова посмотрел на виконта.

— Чем скорее вы воспользуетесь ситуацией, Эндрю, тем будет лучше для вас. Кроме того, Гидео-ну предписано еще некоторое время оставаться в постели, а у меня полно работы. — Он указал на стопку бумаг на столе. — Впрочем, если вы предпочитаете отложить свои дела на потом, можете остаться.

Пенторп сбивчиво поблагодарил маркиза за заступничество, затем пообещал проводить Гидеона до спальни и тут же отправиться в военное министерство. Он заявил, что давно покончил с привычкой откладывать все на потом и не хочет обременять Жерво своими заботами.

— Один из слуг поможет Гидеону подняться, — спокойно заметил маркиз.

Пенторп замялся в нерешительности, но после утвердительного кивка друга, тут же ушел. Едва за ним захлопнулась дверь, Гидеон повернулся к отцу, проклиная слабость и головокружение. При виде гримасы боли, исказившей его лицо, Жерво нахмурился.

— Когда в последний раз ты принимал порошки, выписанные Кингстоном?

— Несколько часов назад. Со мной все в порядке, сэр. Мне кажется, я даже выгляжу лучше, чем вы. У вас, признаться честно, очень усталый вид.

— Чепуха. И не меняй тему разговора.

Гидеон вздохнул.

— Знаю, невежливо перебивать вас, но могу я присесть? У меня кружится голова, и я лишь несколько минут могу стоять на ногах. После этого читайте свои нотации.

— Ты уже вырос для нотаций. Кроме того, тебя не за что ругать — порядочное поведение не заслуживает порицания. Послушный сын не должен расстраивать отца.

Несмотря на признание своих заслуг, Гидеон не усмотрел в словах отца разрешения сесть и осторожно начал издалека:

— У меня несколько иное отношение к ссоре двух семейств, ибо я не понимаю причин этой вражды. По-моему, с этим следует покончить раз и навсегда.

— Это будет твое право, когда получишь титул, — сухо заметил Жерво. — Сейчас не время разговаривать на эту тему. Подождем, пока ты поправишься.

Деверилл, у которого уже не осталось сил не только стоять, но и беседовать, покорно пожал плечами.

— Как пожелаете, сэр, — и направился к двери, но, взявшись за ручку, снова повернулся к отцу. — Почему вы приехали так рано? Обычно вы не возвращаетесь с заседаний раньше девяти.

Жерво нахмурился.

— Голосования не будет еще несколько дней, а вступать в бесполезные дебаты я не намерен. Каждому здравомыслящему человеку ясно: экономика страны зависит от высокой цены на кукурузу, чтобы поддержать выращивающих ее фермеров. Кроме того, сам видишь… он махнул рукой в сторону стола.

— Вам известно, сэр, что в Корнуолле шахтеры не способны прокормить свои семьи, потому что не могут купить даже буханку хлеба.

— Конечно, но голосование коснется Глочестер-шира, а не Корнуолла. Кроме того, если укрепить экономику графств, выращивающих кукурузу, — это следует сделать мирным путем и немедленно, — то постепенно возникнет потребность в корнуольских продуктах. Это даст шахтерам возможность заработать и, в свою очередь, поднимет уровень жизни в Корнуолле. Пожалуйста, не спорь о том, чего не знаешь.

— В Англии творится неразбериха, сэр, — с трудом шевеля губами, ответил Гидеон. — Сотни тысяч людей вернулись с войны, длившейся двадцать лет, — моряки, кавалеристы, пехотинцы. На дорогах стало небезопасно. В меня уже дважды стреляли.

— С этим нужно покончить.

— Людям нужны еда и работа.

— О, тебе стоит присоединиться к вигам, — спокойно заметил Жерво.

— И тем самым покончить наше с вами мирное сосуществование? Думаю, я этого не сделаю, сэр. — Гидеон снова поморщился от боли, и это не ускользнуло от отца.

— Ложись в постель. Ты еще не готов к спорам. Выздоровеешь, перестанешь шататься по болотам, возможно, тогда займешься более полезным делом. Гидеон грустно улыбнулся:

— Признаться, я мало что смыслю в этом, сэр, но в скором времени намереваюсь вернуться в Корнуолл, чтобы восполнить пробелы в своем образовании. А до этого я хочу поехать на бал, ибо получил специальное приглашение.