Месть - Скотт Джастин - Страница 103

В его голове зашевелилось смутное воспоминание. Харден убрал парус и спустился вниз, чтобы заглянуть в «Указания к мореплаванию». Он просмотрел раздел про Халул, еще не зная точно, что ищет, но почувствовал, что вспомнил нечто важное. Его глаза горели от усталости, буквы расплывались и двоились.

«Джазират-Халул... Большая Жемчужная банка... Маяк... риф... приливные течения... проход... Предупреждение... Маяк... Противотуманный сигнал... Препятствия... Якорная стоянка... Морская стоянка».

Он вернулся назад, когда понял, что пропустил то, что искал.

«Предупреждение... нефтяные поля...»

Вот оно!

«Банка со средней глубиной... В САМОЙ МЕЛКОВОДНОЙ ЧАСТИ БАНКИ НА КАРТАХ ОБОЗНАЧЕНА 90-ФУТОВАЯ ПОКИНУТАЯ И НЕОСВЕЩЕННАЯ БУРОВАЯ УСТАНОВКА».

Харден поспешил на палубу, поднял парус и направил яхту к далекой вышке. Затем помчался вниз, забыв об усталости, и принес две бухты каната. Одну из них он бросил на корме, другую — на носу.

Вышка приближалась. Ее вершину озарили первые лучи солнца. Харден поспешно убрал парус и завел мотор. Когда до буровой осталось всего сто ярдов, он осмотрел ее в бинокль.

Вышка была, несомненно, заброшена и выглядела выходцем из другого века, напоминанием о прошедших временах. На самом деле вышке было не больше десяти лет, но при взгляде на нее возникало чувство, что человек больше никогда ничего не построит на этом месте.

Черные балки были изъедены ржавчиной, и, обойдя вышку на надувном ялике, Харден увидел, что с нее снято все ценное. Осталась только сама конструкция — четыре массивные опоры, установленные на дне залива, которые поднимались ажурной пирамидой и казались чем выше, тем изящнее.

Харден подумал, что подводная часть вышки может играть роль рифа, привлекая к себе морскую живность — рыб, ракушки, угрей и змей. Но потом он заметил толстый слой нефти, плавающей между опорами, и понял, что ошибается. Под этой черной пленкой не могло существовать никакой жизни.

Нефтяная пленка не давала рассмотреть, что скрывается под водой в тени опор. Харден осторожно заплыл туда на ялике, нащупывая путь багром. «Лебедь» проскользнул в тень мимо опоры с укрепленными на ней утками и зазубренными металлическими приспособлениями. Привязав корму яхты канатом к опоре, Харден вытравил швартов. По диагонали расстояние от опоры до опоры составляло почти шестьдесят футов — на двадцать футов превосходя длину яхты, — и Харден позволил «Лебедю» плыть дальше, пока нос судна не достиг дальней опоры. Тогда он выбрал кормовой конец и поспешно поплыл на ялике к носу яхты, чтобы привязать его к опоре.

Переводя дыхание, Харден ухватился за планшир «Лебедя» и стал размышлять, как. замаскировать судно. Все паруса были белыми, завесить яхту тканью он не мог, а краски, чтобы выкрасить корпус, у него не было. Он вытащил весла ялика из воды, стараясь, чтобы на рукоятки не попала нефть.

Нефть.

Зачерпнув из воды пригоршню нефти, он обмазал ею борт яхты. Нефть легла грязным слоем с белыми полосками там, где мозоли на его пальцах стерли вязкую жидкость. Харден зачерпнул еще. Скоро на борту от планшира до ватерлинии протянулась полоса длиной в четыре фута, такая же темная, как вода. Харден вытер руку и поднялся на борт «Лебедя» за шваброй.

Оказавшись внизу, он включил радио и настроился на канал 16, по которому осуществлялась связь между танкерами и Джазират-Халулом. Максимально включив громкость, чтобы слышать радио, находясь на палубе, он стал обмакивать швабру в нефть и размазывать вязкую жидкость по правому борту от кормы к носу. Когда все места, до которых он мог дотянуться, были покрыты толстым слоем черно-коричневой нефти, он спустился в ялик и замазал нижнюю часть крутого носа. Затем перебрался на левую сторону.

Радио то и дело пробуждалось к жизни — танкеры из Европы и Японии сообщали примерное время прибытия и количество требуемого груза. Халул в ответ назначал лоцманов или передавал инструкции по причаливанию. Слушая их, Харден живо представлял себе картину большого терминала и шумных якорных стоянок.

Нефти, плавающей вокруг «Лебедя», было более чем достаточно. Всякий раз, когда Харден зачерпывал черную жижу и размазывал по корпусу, нефтяная пленка тут же затягивалась, как будто заброшенная буровая непрерывно истекала горючей жидкостью. Закончив с левым бортом, Харден снова поднялся на яхту, обмазал белые детали — комингс кокпита, вентиляционные колпаки и боковые стенки рубки — и обрызгал нефтью крышки люков и иллюминаторы. Затем он набросил морское одеяло на блестящий штурвал, убрал белые паруса, уложенные вдоль гика, и поместил их у основания штага. Он обмазал нефтью леера из нержавеющей стали и алюминиевый гик.

Закончив работу, Харден обошел вокруг яхты на ялике, осматривая ее со всех сторон. С расстояния в пятьдесят ярдов она почти не выделялась в тени вышки. Но корма по-прежнему сияла белизной, словно яхта стояла на причале в нью-йоркском яхт-клубе, вымытая перед воскресным плаванием. Харден не мог заставить себя замазать имя Кэролайн.

Но белоснежную корму было заметно за милю. Харден снова заплыл под вышку, медленно и неохотно обмазал транец нефтью, аккуратно очерчивая четкий прямоугольник вокруг названия яхты. В сомнамбулическом состоянии после бессонной ночи им овладела навязчивая идея, что прямоугольник должен получиться как можно более совершенным. И он закрашивал корму снова и снова, пока рев проплывающего мимо патрульного катера не привел его в сознание. Окаменев, он ждал, что его обнаружат, но катер удалился.

Он долго глядел на черные буквы в маленьком белом прямоугольнике — все, что осталось от Кэролайн. Прямоугольник все равно блестел, резко контрастируя с замазанным корпусом. Внезапно он услышал голос жены, как будто она сидела в ялике рядом с ним и морщила нос от запаха нефти.

Ее живой веселый голос звенел у него в мозгу.

«Я не виновата, если тебя заметят».

Дрожащая улыбка появилась на губах Хардена. Он послал воздушный поцелуй и замазал имя нефтью.

Наконец, в качестве последней предосторожности, Харден зачернил оранжевый ялик. Затем он поднялся на яхту и лег отдыхать в кокпите. Ему очень хотелось спать, но он не мог выключить радио, пока не услышит точное время прибытия «Левиафана».