Месть - Скотт Джастин - Страница 65

«Лебедь» летел вперед, таща за собой канаты, как разорванную упряжь, отчаянно поднимая корму, направленную к бурлящей горе. Он начал зарываться в воду, рассекая ее, и носовая волна кипела уже над его палубой.

Харден пытался повернуть яхту в сторону от провала. Но, недооценив ее скорость, испуганный гороподобным водяным валом, повернул слишком резко. Прежде чем он успел исправить ошибку, яхта резко накренилась. Ее нос поднялся, и через мгновение она легла на бок, скользя перед надвигающейся волной, а затем оказалась на кипящем гребне. Харден не успел понять, что произошло, когда на палубу упала тень от нового гигантского вала.

«Лебедь» боролся изо всех сил. Набрав скорость, он начал поднимать корму навстречу вздымающемуся чудовищу. Волна подняла яхту так высоко, что Харден успел увидеть вокруг себя на много миль бушующие океанские просторы. Но чем выше яхта поднималась, тем круче она опускала нос и тем быстрее плыла.

Над головой клубилась белая пена. Харден понял, что сейчас все кончится — яхта перевернется мачтой вниз. Нейлоновые канаты за кормой натянулись так туго, словно привязывали яхту ко дну океана, но все равно они не могли замедлить ее гибельного ускорения.

Внезапно до Хардена дошло, что волны несли яхту вперед с огромной скоростью, но «Лебедь», встречая очередной вал, подставив ему корму, накренялся, поднимал нос из воды и скользил на боку. Харден, к своему удивлению, понял, что чем быстрее скользила яхта, тем в большей безопасности она находилась, потому что чем больше была скорость яхты, тем медленнее гребень волны проходил под ней.

Он резко повернул штурвал, и его сердце замерло, когда яхта вытащила нос из воды и легла на борт. Закрепив руль под небольшим углом, он нашарил складной нож в кармане парки, открыл лезвие и стал резать канаты. Они цепко держались за яхту, но он перерезал их жила за жилой, держа нож обеими руками, пока не разрезал до конца.

Освободившись от пут, «Лебедь» рванулся вперед и взлетел на стену волны, надвигавшейся на яхту. Стрелка спидометра подошла к пределу. Каждый раз, когда нос начинал зарываться в воду, Харден поворачивал штурвал, яхта ложилась на бок и скользила по воде, как серфинг, взлетая на гребень. Вокруг нее бурлила вода, заливаясь в кокпит, но в следующее мгновение она в безопасности соскальзывала по задней стороне волны.

Харден снова мог управлять яхтой. Освободившись от волочившихся за кормой канатов, «Лебедь» легко слушался руля. Позволив волнам нести судно вперед и не сопротивляясь их натиску, Харден стал если не повелителем волн, то хотя бы их достойным партнером.

Но когда прошло полдня и небо прояснилось, хотя ветер явно не собирался стихать, возбуждение стало покидать Хардена. Волны, все более и более огромные, регулярно обрушивались на яхту. «Лебедь» был крепким судном, вода из его маленького кокпита быстро стекала в море, и за яхту можно было не опасаться. Но сам Харден находился в ужасном состоянии.

Он вымок до костей, безумно замерз, и силы покинули его. Он с трудом крутил штурвал. Сначала Харден решил, что заклинило колесо, но потом понял, что руки лишились сил. Ему нужны были теплое помещение, сухая одежда и пища, иначе он погибнет от истощения.

Мысли Хардена начали путаться. Он позволил яхте выйти из-под контроля. Судно слишком сильно повернулась бортом к волнам, и едва не произошла катастрофа. Затем Харден снова задремал и, когда штурвал разбудил его, ударив в челюсть, понял, что нужно спуститься вниз, прежде чем он совсем отключится.

Он включил автопилот, поставив самую маленькую лопасть, и отрегулировал его так, чтобы корма яхты находилась под углом двадцать градусов к волнам. Затем подождал, чтобы убедиться, что автопилот сумеет уберечь яхту от гигантских волн.

«Лебедь» без особого труда поднялся на несколько волн, не дав им утопить себя, и было похоже на то, что «Уолтер» справится с делом, если только волны не изменят направления. Харден рисковал, но в том состоянии, в котором он находился, другого выбора не было.

Он подождал, пока схлынет волна, поспешно открыл люк, спустился по трапу и закрыл люк за собой. Сил, чтобы преодолеть последние две ступеньки, у него не осталось, и он свалился на пол каюты, блаженно закрыв глаза. Здесь было темно и прохладно, не дул ветер, и море ревело не так сильно.

Харден не мог позволить себе погибнуть. Отчаянным усилием воли он заставил себя не спать и, не вставая, стянул с себя вымокшую одежду — парку, свитер, тельняшку. Затем штаны, нижнее белье и носки. Опираясь на трап, он нашел сухое полотенце в ящиках под штурманским столом, вытер им свою холодную кожу, волосы и лицо и только после этого поднялся.

Он надел сухие штаны, свитер с высоким воротником, носки и шлепанцы и повесил самую сухую штормовку около трапа на Тот случай, если нужно будет поспешно подняться на палубу. Ажарату по-прежнему спала. Ремни крепко удерживали ее, а сломанная рука лежала в правильной позиции. Харден поправил на ней одеяло и добрался до камбуза, где вскипятил воду и наполнил большую кружку тройной дозой пакетного супа. Плиту он оставил включенной, чтобы согреть каюту.

Выпив горячий суп, он блаженно растянулся на сиденье напротив Ажарату. Он жив, хотя уже давно считал себя мертвым. Ему сухо и тепло, его желудок наполнен — и все благодаря тому, что от Южной Атлантики его отделяет тонкая перегородка из фибергласа.

Ажарату пошевелилась на койке. Харден приготовил еще одну порцию супа и поднес кружку к ее губам. Она сделала несколько глотков, затем улыбнулась.

— Как у тебя дела? — спросил он.

— Очень хорошо. Ну и дозу же ты мне всадил! Я до сих пор ее чувствую.

— Не болит?

Ажарату осторожно приподняла сломанную руку другой рукой и поморщилась.

— Не слишком сильно.

Она приподнялась на здоровом локте, машинально натянув одеяло на грудь. Затем взяла кружку с супом и сделала большой глоток. Неожиданно ее взгляд остановился на иллюминаторе, и она замерла.

Небо закрыл очередной ужасный вал. «Лебедь» перелетел через него, заскользив по склону.

— Что происходит? — тихо произнесла она.