Дева озера - Скотт Вальтер - Страница 32

32

28И Элен крепко, как могла,Отца за шею обняла.Король, увидев этот пыл,Всю сладость власти ощутил,Когда повелевает властьДобру — воспрять, пороку — пасть.Недолго любовался он,Как Дуглас встречей восхищен.«Нет, Дуглас, от души прощайИ дочь от нас не похищай.Поистине, врагам назло,Вас чудо с дочерью свело.Когда бродил я по странеВ одежде, не присущей мне,Я звался именем другимИ все ж по праву звался им:Фиц-Джеймс — так на норманский ладО всяком Джеймсе говорят.Таясь, я лучше видеть мог,Где поднял голову порок».Затем — вполголоса: «Итак,Изменница, я был твой враг!Нет, никому не открывай,Как я пришел в озерный крайИ как меня послала тыТуда, на горные хребты,Где чудом, в битве победив,Твой государь остался жив».И — громко: «Этот талисманТебе в горах Фиц-Джеймсом дан.Окончена Фиц-Джеймса роль.Чем наградит тебя король?»29Да, видно, знал король давно,Кем сердце Элен пленено.Теперь она глядит смелей,Но страх за Грэма ожил в ней,А также страх за храбреца,Что встал за честь ее отца.И, благородных чувств полна,Просила милости она,Хоть Родрика тяжка вина.Король вздохнул: «Увы, лишь богЖизнь Родрика продлить бы мог.Вот было сердце! Вот рука!Я знаю мощь его клинка.Не надо мне богатств моих,Лишь был бы он среди живых.Но перед Элен я в долгу.Чем отплатить я ей могу?»И Элен к Дугласу идет,Кольцо, краснея, отдает,Чтоб короля отец просилО том, что ей назвать нет сил.Король сказал: «Суров закон.Мятежников карает он.Где Малькольм? Да свершится суд!»Грэм преклонил колено тут.«Тебе, бунтарь, пощады нет.Ты, нашей ласкою согретИ принят милостиво в дом,Ответил буйным мятежом,И у тебя, от нас вдали,Мои враги приют нашли.Твоя вина известна всем.Вот цепь и стража, дерзкий Грэм!»И цепь из золота, светла,На грудь мятежника легла.Теперь мятеж его забыт,И Элен рядом с ним стоит.

ЭПИЛОГ

О арфа севера, теперь прощай!На дальние холмы спустилась тень,И в сумерках из чащи невзначайЕдва заметный выглянул олень.Сойди же с колдовством своим под сеньРодного вяза, к водам родника!Твой нежный глас, едва смолкает день,Как будто эхо с горного лужкаПлывет в гуденье пчел и в песне пастушка.Однако же прощай и мне простиНеловкие удары по струнам.Не для того я пел, чтоб быть в чести,Вот и небрежен был по временам.Ты мне была как сладостный бальзам.Я шел один, покорствуя судьбе,От горестных ночей к горчайшим дням,И не было спасения в мольбе.Я тем, что ныне жив, обязан лишь тебе.Прощай, прислушайся к шагам моим,Неслышно затихающим вдали.Кто струн теперь коснется? Серафим?А может, духи добрые земли?Теперь твои напевы отошли,Растаяли по склонам горных рек,А то, что ветры дальше понесли,Уже не различает человек.О чаровница, звук умолк, прощай навек!1810

КОММЕНТАРИИ. ПОЭМЫ И СТИХОТВОРЕНИЯ

Для большинства советских читателей Вальтер Скотт — прежде всего романист. Разве что «Разбойник» Э. Багрицкого — блестящий вольный перевод одной из песен из поэмы «Рокби» — да та же песня в переводе И. Козлова, звучащая в финале романа «Что делать?», напомнят нашему современнику о Вальтере Скотте-поэте. Быть может, мелькнет где-то и воспоминание о «Замке Смальгольм» Жуковского — переводе баллады Скотта «Иванов вечер». Пожалуй, это и все.

Между тем великий романист начал свой творческий путь как поэт и оставался поэтом в течение всей своей многолетней деятельности. В словесную ткань прозы Скотта входят принадлежащие ему великолепные баллады, и песни, и стихотворные эпиграфы. Многие из них, обозначенные как цитаты из старых поэтов, на самом деле сочинены Скоттом — отличным стилизатором и знатоком сокровищ английской и шотландской поэзии. Первая известность Скотта была известность поэта. В течение долгих лет он был поэтом весьма популярным; Н.

Гербель в своей небольшой заметке о поэзии Скотта в книге «Английские поэты в биографиях и образцах» (1875) счел нужным напомнить русскому читателю, что поэма «Дева озера» выдержала в течение одного года шесть изданий и вышла в количестве 20 тысяч экземпляров и что та же поэма в 1836 году вышла огромным для того времени тиражом в 50 тысяч. Когда юный Байрон устроил иронический смотр всей английской поэзии в своей сатире «Английские барды и шотландские обозреватели» (1809), он упомянул о Скотте сначала не без насмешки, а затем — с уважением, призывая его забыть о старине и кровавых битвах далеких прошлых дней для проблематики более острой и современной. Скотта-поэта переводили на другие европейские языки задолго до того, как «Уэверли» положил начало его всемирной славе романиста.

Итак, поэзия Скотта — это и важный начальный период его развития, охватывающий в целом около двадцати лет, если считать, что первые опыты Скотта были опубликованы в начале 1790-х годов, а «Уэверли», задуманный в 1805 году, был закончен только в 1814 году; это и важная сторона всего творческого развития Скотта в целом. Эстетика романов Скотта тесно связана с эстетикой его поэзии, развивает ее и вбирает в сложный строй своих художественных средств. Вот почему в настоящем собрании сочинений Скотта его поэзии уделено такое внимание. Поэзия Скотта интересна не только для специалистов, занимающихся английской литературой, — они смогли бы познакомиться с нею и в подлиннике, — но и для широкого читателя. Тот, кто любит Багрицкого, Маршака, Всеволода Рождественского, кто ценит старых русских поэтов XIX века, с интересом прочтет переводы поэм и стихов Скотта, представленных в этом издании.