Гай Мэннеринг, или Астролог - Скотт Вальтер - Страница 100

- А теперь, - сказал Плейдел, после того как он тщательно расспросил нашего героя о самых ранних воспоминаниях детства, - а теперь, мистер Бертрам, - я думаю, мы должны уже называть вас вашим настоящим именем, - сделайте милость, расскажите подробно все, что вы припоминаете о вашем отъезде из Шотландии.

- События этого дня, сэр, действительно были так ужасны, что оставили в памяти неизгладимый след, но, должно быть, именно этот ужас и смешал в одно все подробности виденного тогда. Помню, я где-то гулял, по-моему это было в лесу...

- Ну да, это было в Уорохском лесу, мой мальчик!

- Молчите, мистер Сэмсон, - прервал его адвокат.

- Да, это было в лесу, - продолжал Бертрам, в памяти которого давно прошедшие и смутные образы начали укладываться в каком-то порядке, - и кто-то там был со мной, по-моему вот этот почтенный и добрый человек.

- Ну да, конечно, Гарри, да благословит тебя господь, это был я.

- Тише, Домини, не мешайте ему рассказывать, - остановил его Плейдел. Итак, что же дальше? - обратился он снова к Бертраму.

- Так вот, сэр, - продолжал Бертрам, - все перемешалось, будто во сне, и мне показалось, что я еду с ним на лошадь.

- Нет, нет, - вскричал Сэмсон, - никогда я не подвергал такой опасности ни тебя, ни себя!

- Честное слово, это просто невыносимо! Слушайте, Домини, если вы еще хоть слово скажете без моего позволения, я произнесу три заклинания из книги черной магии, проведу тростью над своей головой три круга, развею все чары сегодняшней ночи, и Гарри Бертрам снова превратится в Ванбеста Брауна.

- Почтенный и достойный сэр, - простонал Домини, - я покорнейше прошу извинить меня, это было просто verbum volans [t89].

- И все-таки, nolens volens, [t90] не распускайте язык, - сказал Плейдел.

- Прошу вас, помолчите, мистер Сэмсон, - сказал полковник. - Для вашего вновь обретенного друга очень важно, чтобы вы дали мистеру Плейделу спокойно продолжать допрос.

- Я нем, - отвечал усмиренный Домини.

- Вдруг, - продолжал Бертрам, - на нас кинулись несколько человек и стащили нас с седла. Больше я ничего почти не помню, кроме того, что началась отчаянная схватка, я хотел убежать и попал в руки очень высокой женщины, которая вышла из-за кустов и меня защищала. Остальное спуталось в памяти, но все дальнейшее было ужасно. Я только смутно помню морской берег, пещеру, мне дали там выпить чего-то крепкого, и я тут же уснул и долго спал. Словом, дальше все скрывается в каком-то мраке, и потом я помню себя уже юнгой на корабле, где со мною очень жестоко обращались и морили голодом, а потом школьником в Голландии: там меня взял к себе один старик купец, который ко мне благоволил.

- А о вашей родне он вам ничего не рассказывал?

- Рассказывал, но очень мало, и просил больше ни о чем не спрашивать. Меня уверили, что отец мой занимался контрабандной торговлей на восточном берегу Шотландии и что он был убит в схватке с таможенными, что судно его голландских сообщников стояло в то время у берега и что команда судна принимала участие в схватке. Когда эти люди увидели, что я остался сиротой, они пожалели меня и увезли с собой. Став старше, я понял, что эта история никак не вяжется с моими собственными воспоминаниями, но что мне было делать? Я никак не мог разрешить моих сомнений, у меня не было ни одного друга, которому я мог бы рассказать их, чтобы с ним потом все обсудить. Дальнейшая моя жизнь известна полковнику Мэннерингу. Я поехал в Индию и сделался там конторщиком одного голландского торгового дома. Но их дела пошли плохо, и я поступил на военную службу, где, смею думать, выполнял свой долг с честью.

- Вы славный малый, я за это ручаюсь! - воскликнул Плейдел. - И раз вы столько лет были сиротой, я хотел бы сам иметь право заменить вам отца. Ну, а это дело с молодым Хейзлвудом?

- Простая случайность, - сказал Бертрам. - Я просто путешествовал по Шотландии и, погостив с неделю у моего друга, мистера Динмонта, с которым я познакомился дорогой...

- Это мне прямо-таки счастье подвалило. Без него я совсем бы пропал, когда на меня эти два стервеца кинулись, - сказал Динмонт.

- Вскоре после того, как мы расстались в городе.., воры украли у меня все мои вещи. Живя в Кипплтрин-гане, я случайно встретился с Хейзлвудом - в то время как я подошел поздороваться с мисс Мэннеринг, которую я знал еще в Индии. Взглянув на мою одежду, Хейзлвуд решил, должно быть, что я какой-нибудь бродяга, и довольно высокомерно приказал мне отойти. Это и послужило поводом к столкновению, в котором я имел несчастье его ранить. Теперь я ответил на все ваши вопросы, и поз-, вольте мне...

- Нет, нет, еще не на все, - сказал Плейдел, многозначительно подмигивая, - есть еще вопросы, которые я откладываю на завтра, так как, по-моему, пора уже закрыть наше ночное, или, собственно, даже утреннее заседание.

- Ну, так я, пожалуй, выражу свою мысль иначе, - сказал Бертрам. - Коль скоро я ответил на все вопросы, которые вам было угодно задать мне сегодня, не откажите в любезности сообщить мне, кто вы такой и что заставляет вас принимать столь близкое участие в моих делах, кем вы считаете меня и почему мое появление наделало столько шума?

- Что касается меня, - отвечал адвокат, - то я Паулус Плейдел, шотландский адвокат; в отношении вас не так-то легко сказать, кто вы сейчас. Но я скоро надеюсь поздравить вас с именем Генри Бертрама, эсквайра, представителя древнейшего шотландского рода и наследника попавшего сейчас в чужие руки поместья Элленгауэн.

Тут Плейдел закрыл, глаза и подумал: "Об отце его лучше совсем не упоминать, надо прямо провозгласить его наследником его деда Льюиса.., единственного умного человека из всего их рода".

Когда все уже повставали с мест, чтобы идти спать, полковник Мэннеринг подошел к Бертраму, который все еще не мог прийти в себя после слов адвоката.

- Поздравляю вас, - сказал он, - с блестящими видами на будущее, которые вам открыла судьба. Я старинный друг вашего отца, и в ту ночь, когда вы родились, столь же неожиданным образом попал в замок Элленгауэн, как вы теперь попали в мой дом. Я не знал этих обстоятельств, когда.., но я надеюсь, что мы оба не будем помнить зла, которое между нами было. Верьте мне, что появление Брауна, живого и здорового, избавило меня от самых тягостных упреков совести; а ваше право носить имя моего старинного друга делает ваше пребывание здесь, мистер Бертрам, вдвойне для меня приятным.

- А мои родители? - сказал Бертрам.

- Обоих нет уже в живых... И фамильное поместье продано, но я надеюсь, что его удастся вернуть. Я буду рад сделать все, что от меня зависит, чтобы подтвердить ваше право.

- Нет, это вы уж предоставьте мне, - сказал Плейдел, - это моя забота, не отбивайте у меня хлеб.

- Знаю, что не мое дело давать советы людям благородным, - заметил Динмонт, - но ежели капитану понадобятся деньги, а ведь говорят, что без них дело никогда не спорится...

- Если не считать субботних вечеров, - сказал Плейдел.

- Да, но ежели вы, ваша милость, денег не берете, то, значит, вы и за дело не возьметесь. Поэтому знайте, в субботу вечером я уж вас больше не потревожу. Но у меня ведь в кисете деньжата припасены, считайте, что они капитановы; мы их с Эйди для того и приберегли.

- Нет, Лидсдейл, ничего этого не надо, даже не думай; побереги их для своей фермы.

- Для фермы? Мистер Плеидел, ваша милость много чего знает, ну а вот чарлизхопской фермы не знает: а скота у нас столько, что мы за мясо да за шерсть шестьсот фунтов доходу каждый год имеем; нет, куда там еще прикупать!

- А чего ж ты тогда еще другой не наймешь?

- Да не знаю, у герцога нет сейчас свободных ферм, а я не могу старых арендаторов выживать; да я и ни за что бы не пошел наушничать да цену поднимать, чтобы соседям вредит":

- Как, даже тому соседу в Достоне... Девилстоне, как там его?..