Кенилворт - Скотт Вальтер - Страница 53

Между тем как вельможи-соперники тщательно готовились к встрече в присутствии королевы, сама Елизавета не без тревоги ожидала, что может воспоследовать из столкновения двух столь легко воспламеняющихся умов. Каждого поддерживала мощная и многочисленная свита, а надежды и стремления большинства придворных явно или тайно разделились между ними. Вооруженная охрана была наготове, и в подкрепление ей по Темзе из Лондона были подброшены дополнительные отряды. Был оглашен королевский указ, строго запрещавший вельможам любого ранга приближаться к дворцу с вооруженной свитой. Шепотом передавали даже, что главный шериф графства Кент получил тайное предписание привести в боевую готовность часть вверенного ему войска.

Знаменательный час, к которому все так тщательно готовились, наконец наступил. Сопровождаемые многочисленной и блистательной свитой друзей и соратников, графы-соперники ровно в полдень въехали во двор гринвичского дворца.

То ли по предварительному соглашению, то ли по намеку, что так угодно королеве, Сассекс со своей свитой прибыл из Дептфорда по воде, а Лестер — сухим путем. Поэтому они въехали во дворец с противоположных сторон. Это незначительное обстоятельство создало Лестеру в глазах толпы определенное преимущество. Кавалькада его всадников казалась более многочисленной и внушительной, нежели сторонники Сассекса, поневоле шедшие пешком. Графы не обменялись никаким приветствием, хотя пристально глядели друг на друга, вероятно ожидая, что соперник первый проявит любезность; но ни один не хотел начать. Почти в самый момент их прибытия раздался звон дворцового колокола, ворота открылись, и графы въехали в сопровождении тех лиц из своей свиты, коих ранг дозволял им эту возможность, йомены и слуги низшего разряда остались во дворе, и враждующие партии окидывали друг друга взглядами, полными ненависти и презрения, как бы нетерпеливо ожидая повода к схватке или удобного предлога напасть друг на друга. Но их сдерживали строгие приказы их начальников, а кроме того, им внушало невольное уважение присутствие большого отряда хорошо вооруженной королевской стражи.

Тем временем наиболее достойные представители свиты прошли за своими графами по высоким передним и первым залам дворца. Они двигались единой рекой — как два потока, которые принуждены течь по одному руслу, но стараются не смешивать свои воды. Обе группы инстинктивно держались на разных сторонах высоких зал, стараясь избежать соприкосновения, которое поневоле ненадолго возникло в узких дверях при входе. Затем открылись двухстворчатые двери в верхнем конце длинной галереи, выходившей в аудиенц-залу, и пронесся шепот, что королева уже там. Оба графа медленно и величаво двигались ко входу. За Сассексом шли Тресилиан, Блант и Роли, а за Лестером — Варни. Гордость Лестера принуждена была соблюсти придворные, церемонии, и, с учтивым поклоном, он пропустил вперед своего соперника, который раньше, чем он, стал пэром. Сассекс тоже церемонно поклонился и вошел в аудиенц-залу. Тресилиан и Блант пытались последовать за ним, но их не пустили. Привратник с черным жезлом объяснил им, что ему строго приказано допускать сегодня только определенных лиц. Роли, видя, что произошло с его товарищами, тоже отступил назад. Но привратник сказал ему: «Вы, сэр, можете войти!» И тогда Роли вошел в залу.

— За мной, Варни, — сказал Лестер, остановившийся на мгновение, чтобы посмотреть, как будет принят Сассекс. Затем он собирался уже войти, как вдруг Варни, разряженный в пух и прах, был, как ранее Тресилиан и Блант, остановлен привратником.

— Что случилось, мистер Бойер? — спросил Лестер. — Разве вам неизвестно, кто я такой и что это мой друг и приверженец?

— Ваша светлость простит меня, — твердо ответил Бойер, — мне дан точный приказ, и я должен неукоснительно выполнять свой долг.

— Ты подхалим и негодяй! — воскликнул Лестер, весь вспыхнув. — Ты наносишь мне оскорбление, только что пропустив сюда одного из приближенных лорда Сассекса.

— Милорд, — возразил Бойер, — мистер Роли недавно вступил на службу к ее величеству, и ему я приказывать не могу!

— Негодяй ты, неблагодарный негодяй! — крикнул Лестер. — Но тот, кто создал, может и погубить. Недолго придется тебе похваляться своей властью!

Эту угрозу он произнес вслух, вопреки своей обычной политике осторожности, а затем вошел в залу и отдал почтительный поклон королеве. Елизавета, одетая более пышно, чем обычно, и окруженная вельможами и министрами, чья храбрость и мудрость обессмертили ее царствование, принимала приветствия своих подданных. Она милостиво ответила на поклон своего любимца, поглядывая то на него, то на Сассекса, словно собираясь что-то сказать, как вдруг Бойер, в ярости от оскорбления, публично нанесенного ему Лестером при исполнении его обязанностей, выступил вперед с черным жезлом в руке и опустился перед королевой на одно колено.

— Что такое, Бойер? — спросила Елизавета. — Ты не очень удачно выбрал время для своих любезностей.

— Всемилостивейшая государыня, — ответил он, и всех придворных охватила дрожь при виде такой дерзости, — я пришел спросить: должен ли я при исполнении своих обязанностей подчиняться приказам вашего величества или графа Лестера, который публично угрожал мне своим гневом и позволил себе в отношении меня неподобающие выражения только потому, что я, точно выполняя приказание вашего величества, отказался впустить вместе с ним одного из его приближенных?

Дух Генриха VIII мгновенно пробудился в его дочери, и она повернулась к Лестеру с таким грозным видом, что и его и всех его сторонников объял ужас.

— Черт возьми, милорд, — таково было бурное начало, — что это значит? Мы были о вас доброго мнения и приблизили вас к своей особе, но не для того, чтобы вы заслоняли солнце нашим другим верным подданным. Кто дал вам право оспаривать наши приказы или проверять их исполнителей? Я хочу, чтобы при этом дворе, да и во всем этом королевстве, была только одна властительница — и никакого властелина. Смотрите, чтобы Бойер не подвергся неприятностям за преданное выполнение своего долга! Иначе, клянусь как христианка и венчанная королева, вы мне за это головой ответите. Ступайте, Бойер, вы действовали как честный человек и верный подданный. Смотритель дворца нам здесь не нужен!

Бойер поцеловал протянутую ему королевой руку и отошел на свое место, сам удивляясь собственной смелости. Улыбка торжества зазмеилась на устах сторонников Сассекса, а приближенные Лестера, казалось, смутились. Сам любимец королевы стоял с весьма униженным видом и не осмелился произнести ни слова в свое оправдание.

Тут он поступил мудро, ибо политика Елизаветы заключалась в том, чтобы унизить его, но отнюдь но подвергнуть опале, и посему было вполне разумно промолчать, не противореча и не возражая ей, и, таким образом, склониться перед ее властью. Достоинство королевы было сохранено, а женщина сразу же почувствовала всю силу кары, которую она наложила на своего любимца. Ее проницательный взор уловил также радостные взгляды, которыми втихомолку обменялись сторонники Сассекса, а в ее планы отнюдь не входило отдать решительное предпочтение той или иной партии.

— То, что я говорю милорду Лестеру, — продолжала она, помолчав, — относится и к вам, милорд Сассекс. Неужели нельзя не затевать драки при дворе во главе своей группы?

— Мои сторонники, всемилостивейшая государыня, — возразил Сассекс, — действительно затевали драки, защищая вас, в Ирландии, Шотландии и с мятежными графами там, на севере. Мне неизвестно, что…

— Вы затеваете споры со мной, милорд? — прервала его королева. — Я полагаю, что вам следовало бы поучиться у лорда Лестера скромности и молчанию, по крайней мере — в минуты нашего гнева. Послушайте, милорд, мой дед и мой отец весьма мудро запретили вельможам этой просвещенной страны разъезжать с такой буйной свитой. Неужели вы думаете, что если я ношу чепец, то их скипетры в моих руках превратились в прялку? Ни один — слышите? — христианский король не превзойдет в решимости бороться с возмущением двора, притеснением народа и нарушением мира в государстве дерзкими и заносчивыми вельможами ту, кто сейчас говорит с вами. Лорд Лестер и вы, милорд Сассекс, я приказываю вам стать друзьями, или, клянусь своей короной, вы обретете врага, слишком могущественного для вас обоих.