Бегство к любви - Тоул Саманта - Страница 36

Не знаю, что уж там Джордан прочитал в моем лице, но настаивать он не стал.

– Ладно. Не надо полиции. – Он кладет на середину стола свои ладони. – Просто выполни одну мою просьбу?.. – Не дождавшись от меня ответа, он продолжает: – Больше не держи в себе ничего. Тебе необходимо с кем-то делиться своими проблемами, кому-то довериться, и этот человек – я. Я не стану тебя судить. Я никогда не обижу тебя. И никогда не подведу. Пусть раньше я совершал некрасивые поступки, плохо относился к людям… к тем, кто это заслужил, но тебя я не обижу – никогда. Клянусь.

Тон у него страстный, лицо серьезное.

– Даю тебе честное слово. И я его не нарушу. – Джордан ласково улыбается мне.

Я хочу ему верить. Хочу.

Но я просто не способна никому доверять. Этим даром я не наделена.

Я не знаю, что сказать, поэтому делаю то, что у меня получается лучше всего: уклоняюсь от ответа. Улыбаясь, киваю и спрашиваю:

– Ну, и что теперь?

Темные глаза Джордана пытливо всматриваются в мое лицо. А вдруг он не отступится? – мелькает у меня в голове.

Отступился.

– Теперь… – говорит Джордан, поднимаясь из-за стола, – мы выпьем еще текилы.

Глава 13

Никогда не думал, что в отношениях с женщинами меня будет интересовать что-то, кроме секса.

Но с Мией мне хочется настоящей близости. Сам не знаю почему.

И хотя я достаточно близок с ней, наверно, ближе, чем кто-либо другой, кому посчастливилось завоевать ее доверие, мне хочется большего.

Я хочу, чтобы она принадлежала мне вся целиком. Без остатка.

Утром, когда текила выветрилась из головы, я забеспокоился, что в наших с ней отношениях, возможно, появится некая неловкость.

Не из-за того, что Мия разоткровенничалась со мной… вовсе нет.

Мое отношение к ней ничуть не изменилось, я все так же страстно желаю ее.

Но теперь мне очень хочется набить морду тому отморозку.

Я пришел в ярость, узнав, что он ее ударил. Но та ярость – ничто в сравнении с тем, что я чувствую теперь, зная, что он избивал ее регулярно. Этому даже нет названия. Знаю одно: я хочу убить человека, которого ни разу в жизни не видел, и сделал бы это с превеликим удовольствием.

Нужно было видеть лицо Мии, когда она рассказала, как он над ней издевался… ей было стыдно. Как будто она сама виновата в том, что с ней случилось.

Мне было больно за нее… за себя. Эти две боли теперь нераздельны. Ее боль слилась с моей собственной.

Но это потому, что она – Мия. От нее нельзя просто так взять и уйти после того, как ты познакомился с ней. Она не такая.

Сама того не сознавая, она проникает во все поры твоей души, и ты неизбежно чувствуешь ее. Именно это и произошло со мной.

И я чертовски этому рад.

Рядом с ней я ощущаю мощный прилив жизненных сил, какого давно не чувствовал. И я намерен быть с ней каждое мгновение, что мне отпущено. Хочу заставить ее понять, что она не виновата в том, что с ней произошло.

Хочу заставить ее увидеть себя такой, какой вижу ее я.

Потрясающей. Сильной. Прекрасной.

Чертовски прекрасной.

Я жажду ее каждой клеточкой своего существа, но она для меня недоступна, и это так больно. После того, как в голове прояснилось и я впомнил о том, что рассказал ей о себе в баре, я до чертиков испугался, что потерял ее.

Как же сильно я ошибался.

Мие все равно, каким я был раньше, какие ошибки совершил. Она не поменяла своего отношения ко мне. Она не осуждает меня.

Она видит во мне нечто большее.

Она видит меня настоящего. Того Джордана, о существовании которого я давным-давно позабыл.

Того Джордана, каким я был до того, как превратился в заядлого игрока и бабника… в хронического неудачника.

Я очень долго считал себя недостойным человеком. Видел в себе только плохое. Пока не появилась она.

Порой так и бывает. Появляется человек, и все становится на свои места. Тебе напоминают, каким ты был раньше.

Мия пробудила во мне желание стать тем человеком, каким я был, пока не увяз в дерьме.

Понимаю, что, наверно, рассуждаю как хлюпик, но мне все равно.

Я просто хочу быть рядом с Мией, хочу чувствовать то, что чувствую, находясь рядом с ней.

И, как выясняется, я хочу быть с ней почти всегда.

Вчера мы с Мией поехали в город, ей нужно было кое-что купить. Для меня это тоже внове. Я никогда не ходил с женщинами по магазинам. Даже с Бет.

Пожалуй, в этом нет ничего особенного, но, поверьте, для меня пойти с девушкой по магазинам – это серьезный шаг. Значительный.

Когда Мия купила все, что хотела, мы снова пошли обедать в кафе. Бет, я заметил, поглядывала на нас с любопытством и недоумением, но я не дал ей возможности устроить мне допрос.

Я еще просто не готов обсуждать это… пока сам не знаю что.

Мы чудесно провели день после великих откровений предыдущего вечера. Вдвоем нам было комфортно и весело, темы прошлого, ее и моего, мы не касались. Мия ни разу не упомянула о том, чтобы навестить следующую Анну Монро из нашего списка, и я ее к тому не подталкивал.

Мне просто было радостно, что она здесь, со мной.

Я рассказывал дурацкие анекдоты. Она много смеялась. Да, наверно, я пытался покорить ее своим блестящим остроумием. Я знаю, что одних моих внешних данных недостаточно, чтобы завоевать ее любовь. Мия должна получать от меня нечто большее, и я хочу дать ей это. Отдать ей себя всего без остатка.

По возвращении в гостиницу мне требовалось кое-что сделать по хозяйству, и Мия вызвалась мне помочь. Мы непринужденно трудились вместе.

Я приготовил для нее ужин. Правда, это были всего лишь макароны с сыром, но Мия сказала, что в жизни не ела ничего вкуснее. После ужина мы в гостиной смотрели телевизор. Дозер расположился между нами, исполняя роль бдительной дуэньи.

Как же мне было тяжело: мы сидели в темноте рядом, а я не мог к ней прикоснуться. Я так хотел ее поцеловать, но все не решался.

Я искал зацепки в ее словах и движениях, но как только мне начинало казаться, что я уловил намек, он бесследно исчезал, и мне оставалось лишь недоумевать: может, я ищу столь усердно, что начинаю видеть то, чего нет.

Понимаю, что веду себя как кисейная барышня, анализируя всякое дерьмо, – превращаясь в долбаного слюнтяя. И конечно, я сознаю, что мои рассуждения жутко раздражают, – вот так она действует на меня. В узел меня завязала.

Мия не похожа ни на одну из знакомых мне женщин, и, зная, что с ней случилось, я не решаюсь ее соблазнить. Остается одно: не форсировать события. Если нам суждено быть вместе, это случится. Пусть все идет своим чередом; глядишь, природа сделает свое дело. Я не собираюсь, так сказать, брать быка за рога.

Хорошо бы только, чтоб природа поторопилась, ведь я кожей чувствую, что часы тикают.

Конечно, я продолжаю флиртовать с ней. Тут ничего не изменилось. Я не смог бы перестать, даже если б попытался, – такой уж я по натуре. Это все равно что Дозера попросить не нюхать задницы других собак.

Флирт для меня такое же естественное дело, как для Дозера – обнюхивание сук.

Да и Мия вроде бы ничего не имеет против этого – то есть против того, чтобы я с ней флиртовал. И мне нравится ее реакция на мои заигрывания. Румянец, проступающий на ее щеках, дает мне надежду на большее.

Боже, как я хочу большего.

И прямо сейчас я старательно пытаюсь не смотреть на ее ноги. Я их вижу в первый раз.

Спасибо жаркому солнцу. Что тут еще скажешь?

Она растянулась на одеяле на берегу озера, читает книгу. Дозер, конечно, с ней. Мой пес ни на шаг от нее не отходит.

На ней майка с круглым вырезом и шорты, что она купила вчера. Примерно на дюйм выше колен.

Цыпочки, которых я знаю, обычно носят короткие шорты, так что задница выглядывает. А вот Мия – нет. И она все время оттягивает их вниз, будто ей неловко, что она обнажила такой большой участок тела.

Но вы знаете, ее удлиненные шорты куда сексуальнее, чем короткие, в которых задница сверкает. Они дают простор воображению, а я абсолютно уверен, что в тот день, когда я все-таки загляну под них, мои ожидания оправдаются с лихвой; та часть ее ноги, что открыта моему взору, меня дико возбуждает.