Когда падают листья... (СИ) - Андреева Наталия "Калли Nieh-Ta" - Страница 66

Перед Дареном лег листок, мелко исписанный рунами Аршена.

— Я плохо владею Аршеном.

— Вашего умения должно хватить, — сдержанно улыбнулся Лексан.

Дар послушно вгляделся в строки: ""…и когда очнется ото сна сын…, и поведет за собой… — маленькую, но верную, и встретит ту, что заклята узами долга, и понесет ее Бремя, став с ним одним целым, и забудет…, сберегая в руках… Судеб; и когда возвысится он над всеми Странниками и Путниками, но станет ниже любого… бродяги, когда придет в… дом, гордо подняв голову и преодолев вечный покой Осени, когда станет он с нею одним единым…"

— А дальше? — Дарен отложил листок.

— Увы, конец пророчества потерян.

— Так это пророчество? — уточнил войник.

— Именно. И у меня есть все основания полагать, что оно напрямую касается вас.

— Что же это за основания?

— Я бы предпочел не разглашать их. И, Дарен, вы уж извините, но допрос здесь веду я.

Ненаследный краллевич Заросии помолчал, буравя Дара глазами, а потом, едва заметно усмехнувшись, снова спросил:

— Скажите, что вы знаете об этом артефакте?

На цепочке маятником закачался зеленый камень. Тик-так, тик-так, время утекает сквозь пальцы и остается в прошлом…

— Мало чего.

— И все же?..

— Он судьбы меняет, — буркнул войник и, не удержавшись, съязвил: — что, ваше высочество, мечты о несбывшейся власти до сих пор не дают Вам покоя?

Трагедию семьи Блуда в свое время передавали из уст в уста: как так, первый наследник — и чаровник! А кто ж чаровнику престол отдаст в здравом уме? Вот батя-кралль и "принял меры": сослал уже нелюбимого сына в провинции, близлежащие с Шатрой, на попечение дальних родственников, да и забыл о нем. А сыночек, в семь лет получивший силу, подумал крепко и сделал для себя выводы. Да и воспитание у старого графа ар-Данна было такое, что молоденький Лексан быстро усвоил несколько жизненных принципов, через которые старался по возможности не переступать. В чем смысл жизни? Так это легко — в самой жизни. А из этого уже и следует все остальное.

Потом мальчик вырос, вернулся ко двору и быстро продвинулся по служебной лестнице, но принципы свои не забросил. А татуировка над виском… Что ж, мало кто знает, что она значит. Да и не так заметно под волосами. Наставник будет молчать, а остальное… Впрочем, неважно.

Лексан сразу же, как только узнал об артефакте, стал собирать информацию по нему, и спустя пять лет мог с гордостью заявить, что в черной безликой папочке в сейфе лежит почти все возможное, что удалось собрать. И, после тщательного изучения, его высочество пришел к выводу, что никогда, ни при каких условиях этот артефакт не должен попасть в руки его папеньки или братьев с их загребущими ручонками. С сестрами-то легче — дуры дурами, им под нос подсунь, не сложат два и два…

— Вы ошибаетесь, Дарен, — отвлекся от своих невеселых размышлений начальник Тайной полиции, — власти у меня и так хватает, тем более, что мне… не положено.

— В смысле? — обнаглел Дар.

— На чаровников эта штучка не действует, — невозмутимо пояснил Лексан, вытащил сигарету, закурил и продолжил: — Дарен, подумайте сами. Ваша подруга, она ведь тоже не обижена кошачьей Силой. Если бы она могла воспользоваться артефактом, она бы сделала это.

— Вы снова ошибаетесь, ваше высочество.

— Отчего же?

— Она… не такая, как вы.

— С чего вы взяли, что я не такой, как она? — насмешливо улыбнулся принц (даже глаза потеплели) и приподнял волосы с виска.

Дар с немалым удивлением узрел Феникса. Не Змея. Естественно, ему тут же стало жутко любопытно, почему один из самых влиятельных в государстве людей принял именно эту Школу, когда все, по логике вещей, должно было быть наоборот.

— Вижу, вам интересно, почему меня привлекла именно эта Школа, — отгадал его мысли Лексан.

— Если после этого знания я сложу голову на плахе, то не очень.

— Отчего же? Это вовсе не секрет. Правда, болтать об этом не стоит за пределами этого кабинета.

— Я Вас слушаю.

Его высочество усмехнулся.

— Ждете долгой истории? Увы, но на мое решение повлияло лишь то, что я не люблю убивать людей.

— Кто же, в таком случае, ежегодно отправляет их к палачу? — невесело усмехнулся Дар.

— Я, — ничуть не смутившись, ответил его высочество, — но одно дело казни, без которых не обойдешься никак, и совсем другое — пользовать чужие жизни, чтобы самому обогащаться.

Войник вздохнул:

— Хорошо, мне все понятно. Что дальше?

— Я еще не закончил, с вашего позволения, — заметил ненаследный краллевич, — и хотел бы задать еще один вопрос. Скажите, Дарен, по моим сведениям вы были отравлены "летучим порошком". Так ли это в действительности?

Войник заметно напрягся, вспомнив, что только с двадцать волн назад пил предложенную ему Лексаном воду.

— Да.

— Насколько мне известно, от этого яда нет противоядия. Напрашивается только один вывод.

Его высочество сделал долгую паузу, и Дар не выдержал:

— Какой же?

— Вы уверены, что ваша подруга из весницы? — тонкие губы Лексана растянулись в подобии улыбки.

— А что, — аккуратно уточнил войник, — то, что она сделала — ненормально?

— Как вам сказать… Просто обычно мы, я имею в виду чаровников, можем вытянуть лишь тех, с кем у нас очень прочная связь. Если вы понимаете, о чем я.

— Не понимаю.

— Вы не родственники, это я проверил точно, — продолжал краллевич, будто даже и не услышав реплики собеседника-допрашиваемого, — и тогда остается один вопрос: Вы ей доверяете?

— Ее цели совпадают с моими, — еще более аккуратно начал Дарен, — она согласна со мной, что эту вещь надо уничтожить.

"А ведь действительно, — подумал он уже про себя, — я ведь ей доверяю. Неужели только из-за того, что она спасла моего друга? Нет. Тогда почему?"

Лексан стряхнул пепел в собственный стакан, а потом задумчиво сказал:

— Сдается мне, дело тут не только в ее согласии или несогласии. Я почти уверен, что она видела пересечение всех Путей. Собственно, я и сам видел, иначе я бы не стал утверждать, что вас повязало между собой именно это. И, скорее всего, артефакт здесь играет косвенную роль, как это ни прискорбно.

— А кому же отведена главная? — усмехнулся Дар, не особо поверивший словам его высочества.

— Вам, Дарен. Вам четверым, — Лексан снова затянулся, — только у вас наибольшее количество шансов исполнить пророчество и уничтожить артефакт.

— А я не хочу исполнять никакие пророчества.

— Вы — возможно, но Ваш друг, Яромир, точно попытается сделать это.

— С чего Вы взяли?

— Мы были знакомы детьми. У него страшная тяга к приключениям.

Войник волну подумал, а потом решительно сказал:

— Нет, ваше высочество. Если я выйду отсюда, то пойду один.

Его высочество вздохнул и потушил сигарету.

— Дело ваше. Я не буду вас заставлять: не хочу играть с пророчеством и тем паче с этой вещицей, — камень лег на стол рядом с Дареном, — возьмите его. Какое бы решение вы ни приняли, я все равно сделаю так, как собирался. Но все же советую вам подумать.

— Я подумаю, — кивнул Дар, в душе поющий все гимны, которые знал.

— И еще, — Лексан вытянул из заветной черной папочки несколько листов и так же передал их войнику, — здесь информация, которая может быть Вам полезна, а также ряд советов, если вы все же решите ими воспользоваться.

— Спасибо, — серьезно ответил Дарен, убирая их и вешая артефакт Анрода на шею, а затем почему-то совсем без труда вставая.

— В воде была не только "сыворотка правды", — невозмутимо ответил ненаследный краллевич на невысказанный вопрос, — но и то, что поможет вам скорее восстановить силы.

— Значит, я опять должен Вас благодарить? — не удержался от язвы войник.

— На ваше усмотрение. У вас есть ко мне какие-нибудь вопросы?

Дар подумал с волну и все-таки пришел к выводу, что для открытия отсутствующих кусочков мозаики сейчас самый удобный момент.