Когда падают листья... (СИ) - Андреева Наталия "Калли Nieh-Ta" - Страница 81

Яр прищурился, но ответил, даже не повернувшись:

— Еще раз князьком назовешь — точно за борт полетишь.

— Чего, задело, да? — мерзко хмыкнул Ждан, — а мне, думаешь, приятно сносить все эти насмешки?

Шатренец пожал плечами и все-таки соизволил повернуться к нему:

— Все проблемы, которые есть — это проблемы других, а не твои. Вот и засунь их… в эту толпу баранов.

Парень долго пыхтел, а потом насуплено сказал:

— Тебе легко говорить, а меня эта старуха уже достала.

— Сегодня мы сойдем на берег, и ты забудешь ее, как страшный сон, — начиная раздражаться, отозвался Яромир, — слушай, чего ты от меня хочешь? Чуда? Извини, это не по моей части. Или пожалеть тебя, такого бедного и несчастного?

Ждан аж подпрыгнул от возмущения:

— Еще чего!

— Вот и не надо перевешивать на меня свои проблемы.

Около трех побегов пополудни раздался вожделенный крик: "земля!", и Ждан, подскочив, бросился к корме, выглядывать желтую полоску берега сквозь синие волны.

Дарен о чем-то разговаривал с капитаном, но о чем, Ждан не слышал — слишком далеко стоял. Войник сначала все хмурился, а потом криво усмехнулся и, видимо поблагодарив капитана, отошел чуть в сторону, начав переплетать косу. Когда он закончил, к нему подошла сияющая Велимира и тоже что-то сообщила (как оказалось позже — это была просто история о нерадивом юнге, который на "Красном" стал вторым шутом, не считая самого Ждана).

Войник тоже кривовато улыбнулся и повернулся боком, став выглядывать что-то в бескрайней морской пучине. Черная его рубашка была застегнута только на несколько нижних пуговиц, открывая любопытному взору бледную грудь с белеющими ниточками застарелых шрамов. Девушка задумчиво посмотрела на самый большой, тянущийся наискось через живот и, прекратив улыбаться, спросила, кивнув в его сторону:

— Это с последней войны?

Дарен поспешил застегнуть остальные пуговицы.

— Да.

Веля отвернулась, опустив глаза и неловко предложила, понизив голос:

— Если это она так часто тебе снится, я могу попробовать это исправить.

Дар вдруг вспомнил, что после того памятного забытья в каменном мешке ему ни разу не снился Здронн с его лабиринтами-убийцами и живодерами-надсмотрщиками.

— Нет. Не надо.

— Но почему?

Войник посмотрел на Велимиру, как на полную дуру, разве что пальцем у виска не покрутил, и отозвался:

— А тебе так хочется быстрее залезть в кошачью шкуру?

— Дарен, — девушка грустно улыбнулась, — это все равно случится, рано или поздно. Если я начну думать о себе, делая другим добро, то чем же я тогда буду отличаться от Змеев?

— Лучше поздно, чем рано, — резонно заметил подошедший Яромир, — отслеживая взглядом Ждановы передвижения по палубе.

— Все не так просто, как вы думаете…

Дарен откинулся спиной на борт и, прищурившись, поглядел на Велю:

— Так объясни нам.

Она с полволны смотрела ему в глаза, а потом опустила голову.

— Я не могу. Тогда все пойдет… неправильно.

— А как правильно, Веля? — Яр убрал со лба прядь льняных волос, — ты думаешь, невысказанное не сбудется? Сбудется, и еще как.

— Нет, — девушка даже головой помотала, — не просите меня.

Мужчины переглянулись, и Дарен, пожав плечами, отвернулся, проводив взглядом ту самую старушку, которой на каждом шагу умертвия мерещились.

Шатренец лишь вздохнул.

А Велимира все продолжала глядеть в пол и старалась шмыгать носом не слишком громко.

"Зачем, Осень? — думала она, — зачем ты выбрала меня? Почему — его? Их?.."

Но Осень молчала.

Остров Яцир и его портовый город — столица Тальман — встретил друзей приветливей, чем провожала Заросия. Солнце уже клонилось к горизонту, постепенно меняя цвет, но до его захода оставалось еще как минимум два побега. Шальной морской ветер сменился на теплый и суховатый, как шерстяное покрывало, связанное любимой бабушкой. Из зелени, правда, были заметны пока только пальмы, вызывающие у Велимиры бурный восторг: девушка никогда не слышала о таких деревьях.

С пограничными формальностями проблем не во возникло, молодой улыбающийся парень с абсолютно черной кожей (Дарен и не подозревал, что люди могут быть настолько черными!) игриво подмигнул покрасневшей и жутко смутившейся Веле, выдал им разрешения на въезд, и, таким образом, у путников оставалось еще где-то полтора побега, чтобы доехать до гостильни и устроиться на ночлег, прежде чем тени окончательно сомкнутся над их головами.

Ночи на Яцире были черными-черными, казалось, что сам остров укрыт темными крыльями богини-Моарты. Звезды загорались яркими жучками-светлячками на темном куполе и, казалось, находились настолько близко от голов людей, что можно было рукой достать. Один жрец когда-то заявил, что каждая звезда есть отдельный мир, похожий и непохожий на этот. И, быть может, жители этих бесчисленных миров-звезд тоже каждую ночь видят светящиеся шарики…

Лошади неспешно переставляли ноги, иногда пофыркивая и отвлекаясь на незнакомую речь; Броня же то и дело пытался цапнуть какого-либо горожанина за край длинной одежды, и Дарену уже несколько раз пришлось извиняться за поведение родной скотинки.

Ждан с Велей вовсю вертели головами, восторженно провожая глазами людей с корзинками на голове, смешных лошадей с горбами и жрецов Сонны — в белых плащах с вышитым золотом кругом.

— Смотри, смотри! — смеялась девушка, — вон у того дядечки усы до пояса!

Ждан тоже хохотал, а Яромир поднимал бровки домиком, толкая в бок Дарена.

— Это не "дядечка", а заклинатель змей, — пояснил войник, бросив практически равнодушный взгляд на мужчину средних лет с корзинкой у ног и заклинательной трубкой в руках.

— Да?! — Велимира аж подпрыгнула от восторга, — а пойдемте, посмотрим!

— Зачем? — попытался вразумить ее Дар, — уже поздно, нам еще на ночлег устраиваться. Завтра посмотришь.

Ждану тоже было очень любопытно, но он постарался придать себе как можно равнодушный вид. Судя по ироничным взглядам Яромира — получалось у него это, скажем прямо, не очень хорошо.

— Мы завтра уже уедем! Ну, пожалуйста, Дарен!

— Ох-х…

Кое-как объяснившись с яцирцем на пальцах и частично с помощью поверхностных знаний яцирского Яромира друзья все-таки встали вокруг него в предвкушении зрелища. Стрибрянная монета, стребованная заклинателем, перекочевала в смуглую руку, а сам мужчина, прислонив трубку к губам, стал играть тихую мелодию, от которой Ждана сразу стало клонить в сон.

— Ой! — еще раз ахнула Веля и отпрянула, когда серая кобра стала подниматься из корзинки.

Глаза заклинателя улыбались, кобра продолжала подниматься, извиваясь.

— Отойди-ка подальше, — нахмурившись, сказал шатренец, отодвинув девушку рукой, — на всякий случай.

Он не любил змей, и, чего уж таить, немного боялся.

Дарен, поглядев на друга, задумчиво изрек:

— Я не думаю, что она ядовита.

Но Яр не стал отвечать: еще не хватало того, чтобы белобрысый понял чего лишнего.

Гостильня с непонятным названием оказалась очень уютной и не слишком дорогой. За корм и чистку лошадей Дарен вообще заплатил какие-то мелкие монеты. Бадья с горячей водой приняла в свои объятья всех по очереди, причем, что больше всего удивило Ждана, воду меняли после каждого моющегося.

Единственный казус произошел после ужина, когда оказалось, что в самой гостильне осталось лишь две комнаты, одна из которых была с тремя кроватями, а другая — вообще одноместная.

— И кто у нас будет спать на коврике? — спросил Яромир, когда друзья стали подниматься по лестнице, при этом выразительно поглядывая на Ждана.

— А чего сразу я?

— Ждан, — Веля укоризненно посмотрела на него, — Яромир ни словом не обмолвился о тебе.

— Зато так посмотрел!

— И что?

— Вот он и будет спать на коврике! — ворчливо отозвался парень.