Твердыня тысячи копий - Ричес Энтони - Страница 27

Трибун выслал десять турм, две трети оставшихся сил, на восток: найти место, где ала сможет форсировать реку и возобновить преследование. Пять оставшихся эскадронов получили приказ наблюдать за варварами, которые вовсю рвались к берегу – истинной их цели после резкой смены курса ранее. Надеясь поспеть к броду до кавалерии, вениконы перешли на бег. Кто-то не выдерживал, вываливался из рядов и становился мишенью для римских копий, но основная масса одолела короткую дистанцию буквально за несколько минут. Лициний с отвращением наблюдал, как варвары форсируют реку, да еще не забывают при этом пополнить водой припасенный мех или бурдюк. Итак, тщательно спланированный котел не удался…

Что-то еще привлекло его внимание. Присмотревшись, он негодующе откинулся назад.

– Только этого не хватало!

Лициний показал на арьергард из нескольких десятков вениконов, которые пересекали реку спиной вперед, разбрасывая за собой какие-то блестящие штучки. Чем конкретно они «засевали» брод, с этого расстояния разглядеть было невозможно, однако даже намек на известную угрозу радикально менял баланс сил в пользу варваров.

– Боюсь, нам придется предположить, что они засеяли дно «чесноком»[15], подметными рогульками или чем-то похожим. При попытке переправиться на тот берег мы выведем из строя десятки лошадей. Этот брод отныне непроходим, пока его не расчистят.

Заместитель трибуна кивнул.

– Итак, восток или запад?

Лициний покачал головой.

– Восток. До ближайшего брода миль десять, столько же в обратную сторону, да еще надо добавить расстояние, которое они успеют преодолеть за это время. В общем, похоже, к нашему появлению они успеют отлично обустроиться в Трех Вершинах…

– Гм. Похоже, этот нам сгодится.

Хищник обернулся, чтобы взглянуть на человека, которого присмотрел Эксцинг. Закованный в кандалы легионер явно заскучал, поджидая на нежарком солнышке, что ему прикажут делать дальше. Руки солдата бугрились мускулами, щеку рассекал длинный шрам, начинавшийся чуть ли не от линии коротко остриженных черных волос. Преторианец неторопливо пересек плац и, подойдя к шеренге из полудюжины арестантов, витисом[16] хлопнул выбранного по плечу.

– За что тебя? Только не вздумай умничать.

Штрафник скосил глаза на Хищника и неторопливо покачал головой, как бы разминая затекшие шейные мышцы.

– Отобрал у нашего сотника такую же палку и засунул ему в…

Он даже не успел заметить, как торец витиса со всей силы ударил его в солнечное сплетение. Легкие шумно выплеснули воздух, и здоровяк согнулся пополам.

– Я же просил не умничать. – Хищник обернулся к дежурному. – Ладно, что за ним числится?

Местный офицер, лишь недавно заступивший на дежурство, но успевший наслышаться как об этом императорском гвардейце, так и о его спутнике с невероятными полномочиями, поспешил ответить без каких-либо шуточек:

– В пьяной драке зарезал солдата из соседней части. Тот вроде что-то не так сказал…

– Перворазник?

– Ну-у… во всяком случае, поймали его в первый раз. А вообще-то он всегда такой, даже с ребятами из своей центурии. То обед отберет, то еще чего, лишь бы показать, какой он крутой. Пару ночей назад кто-то напал сзади на ихнего начальника караула, избил до полусмерти, и хоть вроде ясно, кто это сделал, доказательств нет…

– Имя?

Дежурный пожал плечами.

– Без понятия. Мне сказали следить, чтоб у них была еда и вода, а еще их надо бить, ежели чего нарушат, а в остальном… Я им что, мать родная?

Хищник концом витиса приподнял голову штрафника за подбородок и заглянул ему в лицо. Тот морщился от боли.

– Имя?

Прежде чем ответить, арестант втянул глоток воздуха.

– Максим… – Гвардеец, словно не расслышав, жестко смотрел ему в глаза. – …Центурион.

– Ладно, пока что буду звать тебя Умник. Веди себя паинькой, и, может статься, уже сегодня отсюда выйдешь. А теперь отвечай: за что зарезал того парня?

– Насмехаться стал над моей сотней, вот-де синеносые вас славно порубили. Это когда какие-то идиоты из штаба послали нас на юг без поддержки… Я хотел его проучить, а он возьми и вытащи ножик. Ну, ножик-то я отобрал да в шею ему и ткнул…

Хищник кивнул, что-то прикидывая в уме.

– На свободу хочешь? Или предпочитаешь гнить здесь, пока не пожалует твой легат для разбора дел? Учти, он скорее всего прикажет твоему же контубернию – или, вернее, тому что от него осталось – забить тебя до смерти. Думаю, они согласятся с удовольствием… раз уж ты отсиживался тут, пока все остальные подставляли шею в битвах.

Штрафника это явно не убедило.

– И что я буду должен взамен? Здесь-то, по крайней мере, чужое копье в кишки не светит.

– А взамен, рядовой Умник, ты войдешь в мой отряд и будешь выполнять все, что прикажут, понял? Неважно что. Кстати, мы идем не на юг, а на север, охотиться на беглого преступника. Говорят, к северу от Вала мятежи почти подавлены, так что там даже безопаснее. Или ты все же хочешь дождаться, пока бриганты не возьмут крепость штурмом? Ох, они с тобой повеселятся. Станешь им новой подружкой. Короче, выбирай.

Он отвернулся, разглядывая остальных арестантов. Максим с минуту молча таращился ему в спину.

– Ладно, валяй.

– А? «Валяй»? Ты вот что, подбирай-ка словечки, не то прикажу содрать с тебя кожу плетьми.

– Виноват! Прошу разрешения вступить в твой отряд, центурион!

– То-то же. Дежурный! Расковать рядового Умника, пора и ему потрудиться. – Хищник подошел к соседнему арестанту в шеренге. – Та-ак, ну а тут у нас что?

Начальник караула кивнул своему заместителю и, пока тот снимал с легионера кандалы, поочередно ткнул витисом в грудь каждого из выстроенных штрафников.

– Вор, вор, покушение на убийство… дурень, даже прикончить не смог… изнасилование… а вот и мой любимец: спал на посту!

Хищник остановился напротив насильника.

– Воров я презираю, убийца-неудачник и с моей старушкой мамой бы не справился, не то что с беглым преступником. Ну а хуже вора только тот, кто предает своих же боевых товарищей, когда ему доверили стоять в охранении. Что скажешь, соня? Ничего, друзья еще наложат на тебя руки… Ага, а вот этого я тоже заберу.

Начальник караула вздернул бровь.

– Тебе, конечно, виднее, но этот тип – редкостная сволочь. Отымел старуху, которая ему в прабабки годится, потом удавил. И никто бы ничего не прочухал, кабы не амулет, который он там потерял. И что показательно, он по-прежнему все отрицает!.. Захлопнул форточку!

Солдат, открывший было рот, чтобы что-то возразить, лязгнул челюстями. С его физиономии не сходило выражение полнейшей тоски.

– Видал? Ноет и ноет, дескать, это не я, меня подставили… Амулет твой? Твой. Алиби есть? Нет. Ну и все… Так что, центурион, ты вправду его забираешь?

Хищник безмятежно улыбнулся.

– О да. Назовем его… к примеру, Старолюб. – Он знаком подозвал одного из своих людей и показал на бывших штрафников. – Отведешь Умника и Старолюба на склад, пусть получат амуницию. Сделай из них солдат, а не тюремных оборванцев. Если интендант вздумает артачиться, намекни на интересную беседу со мной и моим напарником-фрументарием. Встретимся через час у северных ворот. Исполнять… Ну а сейчас, Вар Эксцинг, пора бы и проведать наших раненых.

В крепостном лазарете они отыскали единственного дежурного доктора, вернее, докторшу, которая ничуть не впечатлилась демонстрацией их мускулов и наглости, подкрепленной имперскими полномочиями.

– Нет, я не выпишу ни одного из ваших людей, они еще слишком слабы. Если хотите, можете с ними поговорить, но на залечивание ран нужно еще не меньше десяти дней. А сейчас извините, у меня дела…

Мужчины переглянулись. Эксцинг вздернул бровь, глядя в спину удалявшейся докторши, и подтолкнул спутника в бок.

– В твоем вкусе, а? Норовистая, то, что нужно для забав…

15

«Чеснок» (также трибола, лат. tribulus) – противоконное заграждение, состоящее из нескольких заостренных шипов, соединенных так, что, упав на землю, один шип всегда будет смотреть вверх, а остальные составят опору.

16

Витис – жезл центуриона (вырезаемый из виноградной лозы).