Антиабсурд, или Книга для тех, кто не любит читать - Слаповский Алексей Иванович - Страница 39

С отвращением, через силу, мучая себя — пьет русский человек, не любя и не желая пить! А коли наступит такое время, что будет море разливанное дармовой выпивки и неограниченное время для ее потребления, вот тут-то вы и убедитесь в моей правоте, ибо я уверен, что русские люди поголовно бросят пить, и уж никто не осмелится называть пьянство одной из сугубых черт русского характера.

Б. А вот работать русский человек любит — и даже очень. Но, обладая философским складом ума, он хочет к работе относиться сознательно. Он хочет выполнять работу лишь разумную и осененную высшим смыслом пользы. Но ведь, к сожалению, огромное количество видов деятельности человеческой (я рискнул бы предположить, что их большинство) лишены всякого смысла, они абсурдны по форме и содержанию. Или — подневольны. А для русского характера, как доказано в пункте А., нет ничего хуже подневольности. Это доказано не только в пункте А., но и во всей русской истории. Подневольность труда крепостного, ярма кулацкого и капиталистического, а затем социалистического — к работе отнюдь не побуждала. Она, наоборот, вызывала в русском человеке жгучее желание посмеяться над своим трудом — с помощью труда же. Доказывая окружающему миру абсурдность своей деятельности, он старался выставить ее в еще более абсурдном виде. Конечно, тут не обходится без тончайших психологических нюансов, которые, кстати, тоже считают неотъемлемой принадлежностью русского характера, и с этим не поспоришь. Будучи по природе трудолюбив и склонен к порядку, русский человек то и дело теряет контроль над собой и начинает трудиться самозабвенно, горячечно, строго и стройно — не зная ни в чем чуры и меры. Но, как правило, спохватывается, понимая вдруг с аналитическим ужасом, что своим трудом он лишь увеличивает абсурд сущего — и буквально силком втискивает в карманы разгулявшиеся руки, огромным усилием воли подавляет никчемную энергию ума...

Но дайте ему дело стоящее, дело дельное, дело разумное в планах и практическом, и философском, и в личном, и в общечеловеческом — и вы увидите, что нет равных русскому человеку в труде.

В. Пункт третий это дополняет и подтверждает. Да, неприхотлив русский человек в бытовой жизни, да, ходит по лужам в родном дворе своем и не почешется лишнее деревце под окошком посадить, но ведь кроме духа противостояния обстоятельствам и абсурду, в нем есть и инстинкт уважения к окружающему как к чему-то раз и навсегда богоданному, то есть — как к природе. Для человека другой цивилизации природа — это лес, река и соловьи в небе. Русский же человек понимает природу шире, для него это и городские дома, и колдобины улиц, и лужи дворов. Как не придет в голову человеку другой цивилизации мысль выкрасить реку в зеленый цвет, деревья леса перекорчевать, чтоб стали они рядами, а соловью убавить громкость неким выключателем и изменить тембр его пенья, так для русского человека непонятно, зачем асфальтировать все тропочки и тротуарчики, да еще с мылом мыть, зачем в подъезде дома стены белить и колеровать в радужные цвета — ведь это изменять природу, кощунствовать над нею, а она и так от нашего вмешательства страдает.

Я не буду спорить, что данное понимание окружающей среды выглядит архаичным. Но, кто знает, может именно отсутствие ерзости в делах благоустройства спасло природные угодья России, которых до сих пор количественно больше, чем в любой другой стране мира — одна сибирская тундра чего стоит. А все из-за того, что русский человек любит порядок не искусственный, рукотворный, а природный, естественный, натуральный. То есть любви к порядку в нем, как видим, гораздо больше, чем у некоторых, что при любви к труду и нелюбви к пьянству и составляет главный стержень русского характера, носителем и выразителем которого

(От издателей. На этом рукопись обрывается. Наши телефонные просьбы сообщить, чем кончается текст и заодно прояснить некоторые туманные, запутанные и косноязычные места в нем, автор встретил странно, говоря, что невежливо будить его спозаранку — в то время как был вечер! — и приставать с какими-то абсурдными вопросами относительно того, что дано самой природой, ибо всякий текст есть явление природное, не поддающееся исправлению трудом или упорядочением, следует отдаться буйному хмелю воображения, и все станет ясно само собой. На то и уповаем.)

Двойники

(Невероятная,

но достоверная история)

Ленам

43 года прожил на белом свете мужчина Околов, не зная любви.

Нет, он любил мать, отца, родственников, друзей, знакомых и солнечный осенний день, и грозу в начале мая, и холодное пиво с воблой, и первую свою жену, и сына от первой жены, и вторую жену, и двух дочерей от второй жены, но — !

Но лишь 12 января 1997 года он встретил, образно говоря, девушку, по отношению к которой почувствовал такой комплекс психофизических ощущений, что понял: вот это и есть Настоящая Любовь, о которой пишут стихи, от которой стреляются и не спят по ночам, она, эта девушка, — тот единственный в мире человек, без которого он, Околов, образно говоря, не может жить.

Девушка, хоть была моложе, отозвалась на его чувства.

У нее были каштановые волосы, пушистые ресницы, ореховые глаза, она была стройной и гибкой.

Они, образно говоря, сблизились.

Околов был счастлив.

Это длилось месяц, другой, третий, четвертый...

Однажды, а именно 27 мая 1997 года, в 16 часов 40 минут по местному времени, Околов зашел в универмаг «Крытый рынок», чтобы купить себе ботинки, потому что старые стали совсем старыми. Он пришел в обувной отдел, увидел там продавщицу — и почувствовал вдруг, что широко улыбается и открывает рот, готовый уже воскликнуть:

— Здравствуй! Ты как здесь?

Дело в том, что продавщица была поразительно похожа на его девушку. Каштановые волосы, ресницы, глаза! Она была точной копией — разве только чуть моложе. И, если приглядеться, некоторые отличия все-таки имелись. Носик несколько больше, верхняя губка выпуклее, зато подбородок очаровательно округлее...

Околов долго ошивался в обувном отделе, делая вид, что выбирает ботинки, а сам исподтишка рассматривал девушку, все больше волнуясь — и никак не мог понять причину своего волнения.

Так и не купив обуви, он пошел домой, где ужинал и говорил своей жене, что при кажущемся изобилии совершено невозможно выбрать ботинки, отвечающие его вкусу. Жена успокаивала и говорила, что надо еще поискать. Конечно, поищу, говорил Околов.

На другой день у него было свидание с девушкой — той, которая не из обувного отдела, а, напротив, из редакции молодежной газеты.

Всматриваясь в нее, Околов поймал себя на мысли, что она, эта девушка, стала ему почему-то дороже после того, как он встретил ее копию. Но одновременно он с недоумением обнаружил в себе горячее желание опять увидеть девушку из обувного отдела. И он пошел к ней после свидания.

Он битый час наблюдал за ней издали, прячась за мехами соседнего отдела шуб и пальто.

Потом он отправился домой и после разных домашних дел лег спать, но не смог заснуть. Он понял, что безоглядно влюблен в девушку из обувного отдела. В ее каштановые волосы, в ее пушистые ресницы, ореховые глаза... Он любит ее Настоящей Любовью — о которой пишут стихи, от которой стреляются, не спят по ночам, он не может без нее, образно говоря, жить.

Но ведь он и девушку-журналистку любит и тоже не может без нее жить!

И там тоже Настоящая Любовь! Но — какая-то иная...

Значит, открыл для себя Околов, не только просто любовь бывает разная, но и Настоящая Любовь бывает нескольких видов?!

И почему, мучался Околов, я полюбил девушку, похожую, как вторая капля воды, на ту, что я уже люблю? Понятно, если б была совсем другая: блондинка, например, с синими глазами, склонная к приятной полноте и т.п.

Душевное недоумение было настолько нестерпимым, что следовало принять меры. И Околов решил. Он решил: хорошо, пусть случилось так, что он полюбил двух одинаковых девушек, можно сказать, близнецов. Но вряд ли возможно, чтобы и его любили обе девушки. Поэтому он пошел к девушке из обувного отдела, чтобы попытаться познакомиться с нею, уповая на то, что продавщицы горды и неприступны по отношению к людям интеллигентным, скромным и малословным (а он именно таким и был), они любят мужчин крутоплечих, развязных и говорливых, владеющих хищно-стремительными и плотоядными машинами алого цвета.