Вовка-центровой - Санфиров Александр - Страница 46

— Эх, если бы от йода все заживало, — с грустью сказал батя, — а вот зафиксировать руку придется, а то и спать не сможешь. Давай садись, горе ты наше, сейчас повязку тебе сделаю, еще не забыл это дело.

Вскоре повязка была наложена, и семейство село за вечерний чай.

Брать чашку левой рукой было очень неудобно, но пришлось.

Вовка, фыркая, пил горячую жидкость и представлял, сколько ласковых слов завтра ему скажет Серегин.

Борис Аркадьевич проснулся рано. Он ночевал один в небольшом номере офицерской гостиницы. В коридоре стояла тишина. Когда вчера вечером он пришел в номер, Василия Иосифовича, естественно, не было. Дежурная на входе с улыбкой сообщила, что товарищ Сталин вместе с охраной убыл на банкет, который устраивают в его честь.

— А вас, товарищ Аркадьев, тоже приглашали. Вы ведь знаете, где офицерская столовая? — сказала она, продолжая улыбаться.

Но тренер, находившийся досыта за день, только отрицательно помотал головой.

— Нет, спасибо, я лучше отдохну, — сказал он и пошел к себе.

Дежурная пожала плечами и вернулась к своей книге. Ее не интересовали гражданские мужчины в возрасте.

Заснул он сразу, но ближе к двум часам его разбудил шум в коридоре.

«Понятно, — подумал он в полусне, — Васю привели», — перевернулся на другой бок и заснул.

Он быстро привел себя в порядок, у дежурной стрельнул кипятку и, выпив чаю, на всякий случай хотел заглянуть к своему спутнику, которому, собственно, был обязан этой поездкой. Но к телу сына вождя его не допустили.

Борис Андреевич попросил охрану передать тому, что он уехал смотреть игру заводской команды, и направился на остановку.

Сегодняшняя игра проходила на заводском стадионе, которому было далеко до «Локомотива», где проходила вчерашняя игра. Но зато трибуны были заполнены до отказа. И большинство болельщиков, как понял Аркадьев, болело за заводскую команду. Городские ребята, приехавшие поддержать своих, были в явном меньшинстве.

Он посмотрел на часы, на них было уже минут пять одиннадцатого, однако начало игры задерживалось. Судья и тренеры команд что-то обсуждали. А когда к ним подошел паренек с белеющей на правой руке повязкой, на трибунах послышались разочарованные возгласы.

«Да это же Фомин! — узнал наконец тренер лучшего игрока заводской команды. — Что, интересно, с ним произошло?»

Он склонился через перегородку, отделяющую его небольшую ложу от основных трибун, и спросил у нескольких парней, которые увлеченно что-то обсуждали.

— Ребята, не знаете, что произошло, почему Фомин сегодня не играет?

Те закричали все сразу, перебивая друг друга:

— Фому вчера городские подловили и отпинали. Он из-за этого сегодня не играет. Но наши все равно выиграют. А всем городским после матча будет кирдык.

— Вы чего, ребята, из-за нескольких поганцев будете бить всех, кто здесь находится? Так же нельзя, — попытался внести свою лепту в успокоение пацанов Аркадьев.

В ответ раздались громкие голоса убежденных в своей правоте мальчишек, которые не сомневались, что городские не должны уехать из поселка невредимыми.

В это время прозвучал свисток и из раздевалки выбежали обе команды.

Их встретили возмущенные крики с трибун. Поддерживающие возгласы городских ребят за этими криками были не слышны. Выстроившиеся посреди поля игроки ДЮСШ недоуменно переглядывались, не понимая, почему их появление вызвало столько отрицательных эмоций.

К судье подошли капитаны, от заводской команды подошел игрок с девяткой на спине.

Подкинута монетка, и игру, под крики болельщиков, начали воспитанники ДЮСШ.

Быстро разыгран мяч в центре поля, и гости перешли в наступление, но защита заводской команды на высоте, мяч отобран, и вот уже нападающий заводчан идет вперед.

Борис Андреевич внимательно наблюдал за игрой. Команда ДЮСШ явно играла лучше, чем летчики, ребята были техничней и старались играть комбинационно. Но вот игру заводской команды он не узнавал. Она была совершенно другой. Когда игроки гостей забегали на половину поля заводчан, они как будто вязли в трясине. Играть им не давали совершенно, притом заводчане старались прессинговать их и на чужой половине поля.

«Интересно, — думал Аркадьев, — сколько они так продержатся, ко второму тайму, скорее всего, играть не смогут. Но все же это надо же так перестроиться, и как Серегин их так натаскал за это время?»

Однако пока игра была ровная, но прессинг свое дело делал, городские начали нервничать, допускать ошибки, торопиться с передачей мяча, и в один из таких моментов мяч попал к «девятке» заводчан, он обвел защитника и вышел один на один с вратарем, качнувшись вправо, забил мяч в левый угол.

От визга сидевших рядом мальчишек у Бориса Андреевича заложило ухо.

— Го-о-ол!!! — кричали они. — Костян, молодец! Вдуй еще городским!

Команда ДЮСШ после гола не растерялась и прибавила в скорости, у них стали понемногу получаться проходы ближе к штрафной площадке, и несколько раз они били издалека по воротам. Но вратарь легко брал эти мячи, и игра продолжалась.

Но все же класс команды брал свое, и в один момент нападающий гостей удачно вышел на удар и метров с двадцати четко пробил в девятку. Прыжок вратаря, и он, не успевая поймать мяч, отбивает его обратно в поле, прямо под ноги набегающему полузащитнику гостей. Второй удар — и мяч вкатывается в сетку ворот команды заводчан.

По трибунам пронесся горестный вздох.

Но свою тактику заводская команда не изменила, по-прежнему она встречала нападавших на своей половине. И все ухищрения гостей и их техническое превосходство разбивалось о каменную стену защиты заводчан.

К перерыву обе команды явно подустали, и темп игры снизился. Она велась в основном в центре поля, потому что заводчане практически не пытались идти вперед, а лишь перекидывали мяч друг другу, растягивая защиту гостей. А те в свою очередь никак не могли вывести своих нападающих на ударную позицию.

Но тем не менее команда ДЮСШ явно расслабилась, и ее защитники почти не обращали внимания на периодически набегающих на их половину полузащитников заводчан. Вот в такой ситуации неожиданный пас полузащитнику по левому краю резко обострил игру. А тот, выйдя вперед, почти от линии ворот выложил мяч прямо на ногу своему нападающему. Удар — и мяч влетел в ворота команды ДЮСШ.

С трибун раздались мальчишеские вопли. Поселковые ребята радовались за своих игроков.

Аркадьев сидел в раздумье.

«Откуда только этот Серегин взялся? Ведь явно у него команда ниже классом, и тем не менее играет на равных и даже ведет в счете. Чертовски талантливый тренер! Похоже, „Крылышкам“ повезло. Если он возьмется за молодежь, мало всем не покажется.

Пожалуй, вот с кем надо поговорить. Насколько понимаю, его здесь ничего особо не держит. Если предложу в Москву перебраться, наверняка согласится. Странно только, что он так за своего Фомина ратует, чтобы к себе забрать, может, тот ему действительно советы ценные дает», — подумал он и сам засмеялся над своим предположением.

Тем временем прозвучал свисток, и на перерыв команды ушли с поля со счетом два — один в пользу заводской команды.

Борис Андреевич встал и заколебался, идти ли ему в раздевалку, или не смущать тренера, когда тот будет давать ценные указания команде. Но любопытство пересилило.

Он спустился с трибуны и прошел в здание, где находились раздевалки. Двери в раздевалку команды ДЮСШ были открыты, и он увидел ребят, устало сидящих на скамейках. Они перешнуровывали бутсы, поправляли гетры и не особо внимательно слушали тренера, который громко перечислял все их промахи и неудачи.

А вот дверь в раздевалку заводской команды была закрыта, но тут один из парней, видимо ходивший за водой, прошел туда и оставил дверь неплотно прикрытой.

Ругая себя за неприличное любопытство, Аркадьев заглянул туда и обомлел. Все игроки внимательно слушали своего товарища, Вовку Фомина. А тот, встрепанный, с синяком на левом виске и с прибинтованной к телу правой рукой, что-то говорил им и неуклюже левой рукой рисовал мелом на небольшой доске типа школьной. Серегин, сидя рядом с ним, что-то тем временем писал в своей тетрадке.