Вовка-центровой - Санфиров Александр - Страница 53

Тут мама заметила его опухшую, посиневшую кисть.

— Вовик, да что же это делается! Вы там на своем хоккее все убьетесь. Ни дня без болячек и ушибов не проходит, — запричитала она.

— Ладно, мам, не переживай, вот скоро доспехи сделаем, как надо, перчатки, и все будет в порядке.

— Вовка, а мне когда доспехи будешь делать! — закричал Мишка. — У нас каждый день такая заруба идет! И ты мне коньки обещал, на снегурках надоело кататься. Ребята смеются, говорят, что брат всей команде доспехи сделал, а брату не может.

— Действительно, Вовка, что ты Мишке до сих пор доспехи не сделал? — спросил отец.

— Ну ты, батя, даешь, — улыбнулся Вовка, — то ты меня статьями в «Крокодиле» подкалываешь, то про левые доспехи и клюшки говоришь.

— А почему про левые? — возмутился тот. — Я на заводе работаю, ты работаешь, мать тоже мимо не прошла. Так что в выходной идите в ваш подвал и подгони на брата. Что-нибудь из того, что вы там наваяли. Я днем вчера заходил к Санычу, так видел, сколько всего ты натаскал. Никогда не думал, что у меня сын таким жучилой вырастет.

— Паша, ты перестанешь или нет, — вновь вступилась мама, — смотри, договоришься, без ужина останешься. Такими словами кидаешься. Будто не знаешь, что кладовщик запасливым должен быть. Если у него на складе пусто, зачем он тогда нужен. А ты, Вова, молодец, я до сей поры в тебе этой жилки не видела, а вишь, как получилось, чужой человек ее углядел.

На этом временно разговоры закончились. В семье Фоминых свято соблюдался закон «Когда я ем, я глух и нем». А нарушителю запросто могло прилететь ложкой в лоб.

После ужина Мишка опять завел разговор про коньки.

— Вовка, так ты найдешь для меня коньки? — начал он ныть, поглядывая на отца.

— Ну ты, Мишка, и нахал, — ответил старший брат, — твои друзья почти все на снегурках в валенках катаются, а тебе уже снегурки с ботинками не в нос. Может, тебе еще канадки дать?

— Да не, не надо, — заскромничал Мишка, — мне и гаги сойдут.

— Ладно, — вздохнул Вовка, — будут тебе коньки, вот только ботинки у них совсем хреновые.

Но по заблестевшим Мишкиным глазам было ясно, что тому и хреновые ботинки будут в радость.

Шла вторая половина января. Несмотря на мороз, юношеская заводская команда проводила очередную тренировку.

Настроение у ребят и тренера было отличным, в только что закончившемся турнире по русскому хоккею среди городских команд они уверенно заняли второе место, уступив лишь команде ДЮСШ, и сейчас готовились к очередным соревнованиям уже по хоккею с шайбой.

На льду еще шла разминка, когда к Серегину, который стоял у борта и что-то кричал ребятам, подошли двое мужчин. Один из них несильно хлопнул по плечу увлекшегося тренера.

Тот повернулся и расплылся в улыбке:

— О, кого я вижу, Костя, Основин! Какими судьбами в наши края? Володя, и ты здесь! Рад вас, ребята, видеть, — обрадовался он.

Они поздоровались, крепко пожав руки и глядя на тренирующихся ребят, продолжили разговор.

— Слышал про вашу первую игру, — сочувственно сказал Серегин главному тренеру хоккейной команды «Динамо». — Что же вы так несерьезно? Проиграть пятнадцать — один одноклубникам в Свердловске — это надо суметь.

Насупившийся Основин буркнул что-то в ответ и продолжил разглядывать парней, носящихся по льду.

Второй мужчина, которого Серегин назвал Володей, как бы извиняясь сказал:

— Что же делать, класс у нас с ними разный. Ничего не могли сделать, как ни старались.

— Ну, а к нам сюда каким ветром вас занесло? — уже с подозрением спросил Анатолий Иванович, пытаясь понять, с чего это динамовцы явились к нему.

Основин смущенно кашлянул и сказал:

— Послушай, Толя, ты не серчай, пришли глянуть на твоих ребят. Тут наши парни побывали на турнире и разве что сказки не рассказывают про вас.

— Шли бы вы, мужики, отсюда, — насупился Серегин, — понял я, чего вам надо. И так в декабре весь город обчистили. Всех приличных игроков себе забрали, да еще в «Локомотив».

В это время Володя толкнул Основина в бок:

— Ты погляди, что парень делает!

Основин вместе с Серегиным взглянули на площадку. Там один из игроков ловко ударил по шайбе, и та, пролетев выше перекладины, ударилась в грубо сбитый из досок щит, стоявший за воротами.

— У вас что, все так могут? — спросил Основин у Серегина.

Тот, не поняв вопроса, молча смотрел на динамовского тренера.

Грустно усмехнувшись, Основин пояснил:

— У нас только Костя Семенов может шайбу поднять в воздух.

Серегин удивленно посмотрел на собеседников.

— Не знаю, как-то даже не задумывался над этим, у нас почти все так могут с шайбой работать, — сказал он.

— А у вратарей твоих откуда щитки такие классные? — вновь пристал к нему Основин.

— Сами сделали, — спокойно ответил Серегин.

Оба пришедших тренера посмотрели друг на друга, и Основин наконец приступил к делу.

— Короче, Толя, наше руководство вышло на заводское начальство и партийную организацию, от них получено добро на перевод к нам двоих игроков, Фомина и Третьякова. Парни будут защищать честь области в чемпионате Союза.

— Мужики, — вздохнул Серегин, — вы меня без ножа режете. Лучших игроков забираете!

Основин ухмыльнулся:

— Это ты так считаешь, а парни до потолка будут прыгать, что во взрослую команду попали.

Серегин от души выругался матом, не забыв упомянуть при этом всех начальников.

Потом уныло сказал:

— Понятно, как вас увидел, сразу понял, что ни с чем хорошим не придете. Что же, с начальством не поспоришь. Забирайте парней, хоть научат вас, как играть надо.

— Но-но, ты говори, да не заговаривайся, играть они нас научат, как же! — пробурчал Основин. — Я еще погляжу на них в тренировках, может, они у нас и не приживутся, все же с взрослыми парнями дело будут иметь.

Серегин усмехнулся:

— Погляди, погляди, поймешь, как тренировать хоккеистов надо.

Он остановил разминку и подозвал Третьякова и Фомина к себе. Оба динамовских тренера с любопытством смотрели на молодых игроков. Высоченный вратарь в самодельной проволочной маске сразу приковал их внимание.

— Ну, Серегин! — с оттенком восхищения сказал Основин, глядя на маску. — Голь на выдумки хитра, ты, что ли, придумал? У нас вратарь вышел из строя, в последней игре шайба в лицо попала. Так теперь из-за этого месяц не сможет играть. Из-за чего у вас и побираемся.

— Нет, — сказал Серегин, — это не я придумал, есть у нас генератор идей, — и показал на Фомина.

— Понятно, — сказал Основин. — Щит за воротами тоже твоя идея? — неожиданно спросил он у Вовки.

— Моя, — ответил тот односложно и вопросительно глянул на Серегина.

Анатолий Иванович вспылил:

— Ну, что уставился, вот, пришли тут, черт бы их побрал, покупатели, мать вашу! Забирают вас, ребята, в «Динамо», играть у них, видите ли, некому!

— Простите, — вежливо обратился Фомин к незнакомцам, — я так понимаю, что достигнута договоренность о переводе в общество «Динамо» с нашим заводским начальством? Может, расскажете, на каких условиях это будет происходить. Насколько я в курсе, весной мы с Третьяковым должны были уже тренироваться во втором составе нашей футбольной команды.

— Однако, парень, ты наглец, — с усмешкой сказал Основин, — я считал, вы прыгать будете от восторга, а тут куча вопросов, что да как.

— Конечно, — сказал Фомин, — мы оба работаем на заводе, получаем зарплату, тренируемся в заводской команде. А как будут дела обстоять у вас, я понятия не имею, вот и интересуюсь.

Тренер смотрел на него открыв рот.

— Парень, ты в своем уме? — воскликнул он. — Да любой на твоем месте сейчас бы от радости прыгал! Тебя берут в динамовскую команду, будешь за область играть! А ты про зарплату тут разговор заводишь. Не волнуйся, все уже решено без сопливых. На время соревнований будут талоны на дополнительное питание, как у всех, и стипендия будет не меньше, чем твоя зарплата кладовщика. А ваш Саныч до тебя со всем сам справлялся, не переломится, поработает один до весны. Но пока губу особо не раскатывай, я еще посмотрю на вас обоих на тренировках. Не придетесь ко двору, будем искать других игроков. Всё понятно!