Джинкс - Блэквуд Сэйдж - Страница 46

– Ему неможется, – ответила Эльфвина.

– Неможется? – Костоправ склонился над столом. – Что с ним такое?

– Кто-то пронзил его мечом.

– Ха. Давно пора! – Однако никакой радости лицо Костоправа не выразило. – Где это случилось?

– В Самарре.

Сам же Джинкс ей все и рассказал и теперь клял себя за это. Эльфвине вообще ничего говорить не следует.

– И что, рана серьезная? Он умирает?

– Да… нет. Я не знаю.

Костоправ посмотрел на Джинкса:

– Ну?

– Что «ну»? – спросил Джинкс.

И внутренне поежился, поняв, что ведет себя слишком дерзко. Однако раздавать оплеухи за обеденным столом Костоправ был, по-видимому, не склонен. Он снова обратился к Эльфвине:

– В таком случае… не исключено, что он умрет?

Непонятно почему, но выглядел Костоправ по-настоящему обеспокоенным.

– Полагаю, что да, – ответила Эльфвина.

– И этот глупый мальчишка бросил его, оставил без ухода? – Костоправ сердито повысил голос.

– За ним ухаживала его жена, – сказала Эльфвина.

– Жена? Разве у Симона есть жена?

– Есть, – подтвердила Эльфвина.

– Нелепость. У чародеев жен не бывает.

– Почему же? – спросила Эльфвина, скорее всего не из любопытства, а из желания остановить град сыпавшихся на нее вопросов.

– По множеству причин, моя дорогая. И полагаю, одна из них состоит в том, что из жен и детей получаются прекрасные заложники. На то, что у Симона есть дети, надеяться, я полагаю, не приходится?

– Этого я не знаю, – ответила Эльфвина.

– Детей нет, – сказал Джинкс. Пожалуй, эта откровенность опасной не будет. Кто знает, как поступил бы Костоправ с детьми Симона, если б они существовали? Но почему все-таки рана Симона так взволновала Костоправа?

Чародей достал из кармана птичку. С мгновение вглядывался в нее, а потом сказал:

– У тебя есть три дня, Симон. Приходи сюда в последний день августа и принеси то, что украл у меня. Если появишься позже, то Джинкса, боюсь, уже не увидишь.

На кровати Джинкса поджидала небольшая стопка книг. Должно быть, их принесла Эльфвина.

Книг у Костоправа было гораздо меньше, чем у Симона. Возможно, потому что Костоправ не бывал в Самарре. Джинкс начал перелистывать их. Все они были написаны на известных ему языках, но не на самарране.

Дверное заклинание обнаружилось в третьей. Джинкс внимательно прочел его три раза подряд. В дверь постучала Эльфвина.

– Входи, – сказал Джинкс.

– Нашел что-нибудь?

– Да, – сказал Джинкс. Он повернул книгу так, чтобы девочка увидела заклинание. Эльфвина нахмурилась. – Что это за язык?

–?Староурвийский.

–?На урвийский совсем не похож.

–?Это мертвый язык. Я такого заклинания никогда раньше не видел, но думаю, это то самое, которое использует Симон. Нужно представиться двери, сказать, что ты теперь главный, а после назвать тех, перед кем она должна открываться.

И он перевел для девочки заклинание на современный урвийский.

– Ты можешь велеть двери открыться перед нами?

– Если мне удастся правильно произнести заклинание, – ответил Джинкс. И это было большое ЕСЛИ. Он и простое-то открывающее дверь заклинание так и не освоил: то, о котором Симон сказал, что оно – обычное подъемное заклинание, только направленное вбок.

– О, тебе все удастся. Мы возьмем с собой Ривена.

Прекрасно. Будет кому еще полюбоваться на провал Джинкса.

– Ты говорил, что за той дверью скрыта половина силы Костоправа, – продолжала Эльфвина.

– Половина – это самое малое.

Сила эта ощущалась как переменчивая и опасная.

– Пойдем туда нынче ночью, – сказала Эльфвина. – После того как заснет Костоправ. Ой, я просто жду не дождусь!

А вот Джинкс подождал бы подольше. С превеликим удовольствием.

Когда все трое прокрались в лабораторию Костоправа, прихватив с собой свечи, и сдвинули с лаза каменную плиту, было уже далеко за полночь.

– Тише! – прошептал Джинкс, услышав, как плита заскрежетала по полу. Ему казалось, что каждое движение создает слишком много шума. Ступни спускавшихся в подземелье Эльфвины и Ривена грохотали по железным перекладинам, и те звенели как колокола. Джинкс с зажатой под мышкой книгой спускался последним.

Они подошли по проходу к обитой железом двери.

– Это и есть бутылки? – Ривен снял одну с полки, задумчиво вгляделся в покачивавшуюся внутри фигурку. – И с тобой тоже такое случилось, Джинкс?

Джинкс не ответил, однако удержаться от взгляда на бутылки не смог. Столько погубленных жизней! Не может быть, чтобы Симон так с ним поступил. Не может.

Он еще раз перечитал страницу староурвийской книги.

– Если хотите войти в дверь, вам лучше стоять поближе ко мне, – сказал он.

Ривен вернул бутылку на место, – даже при этом наделав слишком много шума, – подошел и встал рядом с Джинксом. Эльфвина встала с другой стороны. Готовый к неудаче, Джинкс заглянул в книгу. И прочитал вслух староурвийские слова.

Не произошло ничего.

Ривен с лязгом подергал ручку двери.

– Не сработало.

– А погромче шуметь ты не умеешь? – сердито спросил Джинкс.

– Да он спит – крепче не бывает. Я проверил, – ответил Ривен.

– Попробуй еще разок, Джинкс, – попросила Эльфвина.

Джинкс открыл было рот, чтобы сказать, какой смысл пробовать, если он знает, что не сможет? И вдруг в голове его прозвучал голос Симона: «Конечно, не можешь. Потому как думаешь, что не можешь». Ну правильно. Стало быть, сможет. Так?

– Заклинание не работает, – сказал он. – Мне нужно больше силы.

– Сила вокруг нас, – напомнила ему Эльфвина. – Ты сам это говорил.

Да, говорил. Смертная сила, упрятанная в бутылки, – и корчащаяся, куда более живая сила за дверью. Джинкс попробовал дотянуться до нее, но понял: это все равно что ловить рыбу голыми руками. Она все равно увернется.

А кроме того, Джинкс чуял, что дверь и заколдована была с помощью силы, которая хранилась в бутылках. И он вобрал ее в себя. В такой близи она наполнила его гнетущим, смертельным ужасом. Он почувствовал себя наполовину живым, наполовину мертвым, сила как будто подталкивала его, объясняя, как ею пользоваться.

И Джинкс снова произнес слова на староурвийском. Замок щелкнул, дверь приотворилась на ширину двух пальцев. Эльфвина и Ривен удивленно забормотали что-то. Джинкс толкнул дверь – та громко заскрипела. Он шагнул вперед.

– Ух ты! – промолвил рядом с ним Ривен.

– Ой, – прошептала Эльфвина.

Перед ними открылся другой проход. И вдоль его стен от пола до потолка выстроились человеческие черепа.

Настоящие. Джинкс видел, как Ривен протянул к одному руку, чтобы коснуться его и проверить. О да, настоящие. Джинкс просто знал это. Сотни черепов, отливавших в свечном свете зеленью.

Джинкс пошел по коридору, провожаемый взглядами пустых глазниц.

– По-вашему, это он их всех убил? – спросил Ривен.

– Да, – ответила Эльфвина. – Думаю, они принадлежали людям, которые в бутылках.

Черепа сменили кости – сначала позвоночники, потом реберные клетки. Джинкс остановился, глядя на них.

– Не может проход быть таким длинным, – заявил Ривен. – Этак мы из острова выскочим.

– По-моему, он понемногу спускается вниз, – сказала Эльфвина.

О, так они долго идти будут, целую вечность.

В конце концов проход привел их к просторному сводчатому покою. В самой середине его стоял стол. А на столе – две бутылки.

Одна сразу приковала к себе внимание Джинкса. Она, собственно, и была-то не бутылкой, – во всяком случае, он таких еще не видел, – а имеющим форму бутылки сплетением призрачных светящихся лент голубоватого дыма, извивавшихся и круживших, круживших…

Вторая походила на те, из наружного коридора: обычная бутылка зеленого стекла.

Эльфвина с Ривеном замешкались на пороге, но Джинкс подошел к столу, нагнулся и заглянул в зеленую бутылку. Как он и ожидал, внутри нее оказался человечек.