Сказки и песни цыган России - Гесслер Н. А. - Страница 71

71

— Живи, как хочешь, морэ, делай, что пожелаешь: хочешь — на кузнице работай, хочешь — лошадьми занимайся — твоя воля.

Да только не стал Пушкин ни кузнецом, ни цыганским барышником. Сидел он себе на пеньке да книги свои писал. А еще рисовал много: детей цыганских рисовал, коней, как пляшут цыгане, как поют для богачей, как милостыню просят, как гадают — все как есть рисовал. Жаль только, что не дошли эти рисунки до наших дней: в таборе погибли при пожаре.

Долго ли, коротко ли, рождается у Земфиры сын от Пушкина. А тут, как на грех, влюбилась цыганка в одного таборного парня. Стала к нему на свидания ходить тайком.

Как–то раз ложится Пушкин с Земфирой в полог, да только глаза сомкнул, встала Земфира и ушла от него по росе на свидание. А тут ребенок заплакал. Проснулся Пушкин, глядит: нет жены. Кинулся он искать ее. Видит — следы по росе от шатра ведут. Пошел Пушкин по следам и набрел на влюбленных. Сидят они у реки, обнимаются.

Великий гнев охватил Пушкина, и не сдержался он, выхватил цыганский нож и убил цыгана.

Собрался табор на цыганский суд. Слыханное ли дело: человека убили, да еще в своем таборе?! Стали разбираться, судить да рядить.

— Из–за ревности погиб цыган, — сказал вожак, — и ревность была правильной. Коли нарушила Земфира слово, данное тебе перед богом, то по закону следовало ее убить.

— Не мог убить я ее. Люблю я Земфиру по–прежнему, да и что бы сын мой делал, если бы я Земфиру убил? — ответил Пушкин.

Долго совещались старики и решили осудить Пушкина по старинному обычаю: посадить его на камень, а потом изгнать из табора. Только за убийство была такая кара. А когда сажали человека на камень, сердце его (так верили цыгане) должно было окаменеть для цыганскою рода.

Посадили Пушкина на камень, а табор снялся с места и укатил в степь.

НАРОДНЫЕ ПЕСНИ

1. Баллада о Вайде и Руже

[113]

Прослышал, разузнал Вайда о Руже. «Благослови меня, матушка, Поеду Ружу забирать». Закричал Вайда, Приказал работникам: «Подайте–ка мне серого коня, Уздечку серебряную, Да повод шелковый, Да седло черкесское, серебряное». И двух слов Вайда не сказал, А уже Дунай перешел. Видит Вайда, как девушки Рубашки на реке полощут. «Здравствуйте, цыганочки–гадалочки, Расскажите о судьбе моей: Что будет со мной, что случится?» «Ай, девушки–сестрички, Что это за барин такой? Пойдите покличьте Ружу, Только Ружа барина заморочит, Возьмет Ружа большие деньги». Подошла Ружа к Вайде: «Здравствуй, здравствуй, барин! Что ты желаешь? Погадать тебе, или менять пришел?» «Хочу, чтобы ты мне погадала Да всю правду рассказала» Лишь пару слов она сказала, А золото и серебро забрала, Седло черкесское забрала И серого коня забрала, Рубашку шелковую, последнюю забрала. «Ах, Ружечка, да что же ты делаешь? Последний крест на мне И то ты хочешь снять!» «Ай, Вайдушка, братец мой, Что же ты натворил? Без огня меня сжег, Без воды утопил». «Ай, Ружечка, сестреночка, Не бойся, мы свое возьмем. Иди–ка ты к братьям своим, Такое слово им скажи, Мол, барин приехал к нам большой, Коней он хочет поменять...» «А ну–ка, Ружа, приведи Большого барина ко мне!» «Добрый день, цыгане, Полевые дворяне, Я рад был с вами повидаться, Хочу конями поменяться». И Вайда все двенадцать Табунов перескакал И Ружу украл. Догнали братья Вайду И порубили на куски. А Ружа сзади шла: Вайду по кусочкам В шелковый фартук Она собрала.

2. Баллада о Ване и Руже

[114]

Возле речки, возле Дуная, Где рубахи девушки стирают, Рубахи стирают, думы думают, Появились трое русских, Трое русских верховых. «Здравствуйте, цыганочки, Ворожеи–гадалочки. Иль не умеете вы на картах гадать, Иль не можете всю правду сказать? Иль не видели вы, иль не слышали, Иль не знаете про шестерку лошадей?» «Мы не видели, мы не слышали. Третий день тут стоим, Лошадь кормим». Ружа на картах погадала, Все денежки забрала. Ваня, барин большой, говорит ей: «Ай ты, Руженька, большая ты барыня, Не мужик я русский, не барин большой, Я, Руженька, цыганский сын. Слушай, Руженька, Убежим с тобой. Супротив тебя, супротив меня Нет красивее в целом мире. Я весь мир прошел — Такой девушки не нашел». «Слушай, Ванечка, барин ты большой, Как же, Ванечка, убежим с тобой? Есть у братьев моих Семь скакунов, семь рысаков. Нас с тобой догонят они, Нас с тобой зарежут они». «Лучше, Ружа, смерть принять, Чем тебя с собой не взять. Ты послушай–ка меня, Что надумал сделать я. Как поеду я на своем коне — Нас с тобою, Ружа, он вынесет, Из беды нас с тобою вызволит». Быстро Ванечка помчал, Скакуна вперед погнал, Руженьку украл. На край света ускакал. До свиданья, скрылся голубь, Скрылся сизый навсегда.

3. Не летай, не летай ты, журавушка

[115]

Не летай, не летай ты, журавушка, В этой речке ты воду не пей. Молодые ребята подстрелят Тебя, журавля, из ружья. «Я напрасного страха не ведаю, Крылья быстрые есть у меня. Поднимусь высоко, полечу далеко, На родимую на сторонушку, И родне своей я закричу: «Собирайтесь–ка, ромалэ, На мой светлый огонек. Я вам дам, ромалэ, хлеба–соли, Золотыми вас одарю, Серыми билетами [Сторублевые банковские билеты.]. Ай ты, женушка, ай ты, барыня, Подай черного коня, Ясна сокола мне дай».