С мороза - Смирнова Дуня - Страница 26

26

Виктор Астафьев. Веселый солдат. – «Лимбус Пресс», Санкт-Петербург; «МАСТЕР-серия»

Под гипсом, который накладывают прямо на раны, не оперируя и не обрабатывая, у солдат заводятся черви и вши. Вши белесые, ленивые, черви тоже белые, с черными головками, они начинают размножаться и питаться раной, сводя человека с ума. Это называется «Солдат лечится». Ребенок умирает, угорев в крошечной сараюшке, но своим кашлем разбудив и спасши родителей. Это «Солдат женится». И при всем при том необычайно живая народная речь, крепкий и соленый юмор, смачный мат, фонтанирующая барочная реальность жизненной плоти.

Новая повесть Виктора Астафьева о последних годах войны и первых послевоенных. Это не модно, не cool, не изящно, не мило и не прелесть что такое. Это не Акунин, не интеллигентское чтение, и не Пепперштейн, то есть не молодежное чтиво. Большинству читателей, отравленных школьными уроками по военной прозе, это просто не придет в голову купить и прочесть. И зря, потому что такой книги о войне на русском языке еще не было. Собственно, мы и войну-то, как оказалось, себе совсем не представляли.

Как ни дико это прозвучит, но наибольшее сходство у «Веселого солдата» есть с «Романом с кокаином» Агеева. Невероятный авторский темперамент, изматывающая читателя откровенность, с трудом выносимая плотность переживаний, наконец, закольцованная композиция роднят и сближают два этих романа, во всем остальном находящихся не то что в разных плоскостях, но в разных литературных традициях. Их сходство определяется одним фактором – оригинальностью и масштабом личностей авторов. Способность Агеева наплевать на основное течение литературного процесса удивляет меньше – Агеев был воспитан в культуре, подразумевавшей свободу личности. Та же способность Астафьева поражает.

Помните, было время, когда Астафьев с остальными деревенщиками впал в националистическую ересь? И следа ее нет в новой повести. Сам ошибся, сам поправился. Сидит себе в своем селе Овсянка и так трезво, точно, безжалостно на все смотрит, да еще и пишет талантливо! Какую огромную внутреннюю силу нужно иметь, чтобы положить на общественные соблазны с таким прибором, с каким кладет на них Астафьев! Ведь даже Солженицын, уж никак не меньший писатель, не выдержал искушения пастырством, погряз в величии и надмирном гневе.

У Гессе в «Игре в бисер», книге мудрой, как всякая книга для подростков, есть замечательная фраза, касающаяся классической музыки: «Жест классической музыки означает знание трагичности человечества, согласие с человеческой долей, храбрость, веселье». «Веселый солдат» Астафьева весел и храбр именно в этом смысле. Его война, его жизнь, его жест – об этом, о согласии с человеческой долей.

Я читала эту книжку, как в детстве, до семи утра. А какой там финал, братцы, какой финал!

Збигнев Бжезинский. Великая шахматная доска. – «Международные отношения», Москва

Книга вышла в прошлом году, но как нельзя более актуальна именно сейчас. Как известно, после начала бомбежек Сербии антиамериканские настроения в России усилились до того, что даже убежденные западники вроде Ал. Ал. Тимофеевского вынуждены были с кислой миной признать, что НАТО все-таки порядочная свинья. Так вот Бжезинский, бывший советник по национальной безопасности президента США и действующий профессор американской внешней политики в Школе современных международных исследований, очень внятно и последовательно объясняет, что, собственно, случилось и чего нам ожидать в дальнейшем. Вы не поверите, но всемерной поддержки Азербайджана, например.

Книга имеет подзаголовок «Господство Америки и его геостратегические императивы». Вот буквально про это она и написана. Глава о нашем любезном отечестве называется «Черная дыра». Без тени эмоций, с шахматной холодностью, очень подробно автор описывает, что нужно делать Америке со всем остальным миром. Господство Америки признается без гордости, как факт. Те, кто не желает его признать, выступают в роли ФИДЕ, у которой чемпионом мира До сих пор является Карпов. Вот две цитаты.

«…Первостепенный интерес Америки состоит в том, чтобы помочь обеспечить такую ситуацию, при которой ни одна держава не контролировала бы данное геополитическое пространство, а мировое сообщество имело бы к нему беспрепятственный финансово-экономический доступ…»

«…Всеобъемлющая и скоординированная геостратегия в отношении Евразии должна опираться на признание границ эффективного влияния Америки и неизбежное сужение с течением времени рамок этого влияния».

У этого человека нет сердца.

Нас никогда не примут в НАТО.

Очень обидная книга.

Читается как детектив.

Александр Бушков. Бульдожья схватка. – «Бонус», Красноярск; «ОЛМА-Пресс», Москва; «Нева», Санкт-Петербург; серия «Русский проект»

Вот было бы у меня много денег, пошла бы я к Игорю Кону, спросила бы у него, кто у нас в стране самый лучший сексопатолог-практик, взяла бы этого сексопатолога под мышку, полетела бы с ним в Красноярск и пришла бы к Александру Бушкову. Ох, я бы его подлечила! Ведь жалко, хороший писатель гибнет, не доценко какое-нибудь. Он доехал уже до того, что Терезу Орловски в тексте поминает.

С сюжетом пошли уже, конечно, штампы. Братья-близнецы, один новый русский, другой отставной военный. Кто хороший, кто плохой – понятно? Правильно. Все отставные военные, особенно из особых отделов, они просто смерть какие умные ребята! А все бизнесмены ужасные какашки. Потому что они всегда хотят все украсть, всех убить, женщин всех употребить, а мужчин унизить. Просто какая-то газета «Коррьере делла сера». Женщины, правда, тоже все немыслимо развратные. Как и мужчины. В общем, Пазолини такой сибирский.

Но есть и сюжетные находки. Герой-одиночка берет в союзники девочку-подростка. И они там вдвоем неплохо управляются. Да и с саспенсом у Бушкова по-прежнему порядок. Это, кстати, не совсем даже саспенс, а русский его вариант, больше напоминающий азарт. Вообще из Бушкова мог бы получиться вполне себе писатель. У него даже языковые замашки вроде как у Солженицына. Ну с какой, с какой такой радости он джип называет джипером, а овчарку мужского пола – овчаром? А так, для пущей выразительности. И будь он Солженицын, мы бы ему простили.

Но он не Солженицын. Сочетание овчара с Терезой Орловски и художником Васильевым нельзя пережить без слез. Пропал, пропал мужик.

Пожалуй, я еще и психиатра с собой в Красноярск захвачу.

Аркадий Ваксберг. Лиля Брик. Жизнь и судьба. – «Олимп», Москва; «Русич», Смоленск; серия «Женщина-миф»

Татьяна Толстая говорит: «Знаете, Ваксберг написал книжку про то, с кем спала Лиля Брик, то есть про самое интересное, и что удивительно – совсем без пошлости, очень аккуратно и с большим тактом». Я, конечно, тут же побежала покупать.

Книжка вполне замечательная, очень хитро сделана. Аркадий Ваксберг постоянно подчеркивает величие Лили Юрьевны, лукаво возмущается ее клеветниками, педалирует свое уважение и восхищение ЛЮБ и при этом исподволь и совершенно бесстрастно дает убийственный ее портрет.

С кем спала? Да если вкратце, то решительно со всеми. Связи с ЧК-НКВД-КГБ? Были, были, безусловно, даже удостоверение этой организации у нее имелось. Мучила Маяковского и с большим расчетом сводничала для него? Тоже было такое, факт. Врала и лицемерила? Никуда не деться, к великому сожалению автора, отрицать это невозможно. Алчной стяжательницей вилась вокруг поэта? Ох, да. Но ведь он ее любил, ужасно любил? Вот в том-то все и дело.

Я тут две чудные цитатки вам подобрала. Первая относится к рассказу Солженицына «Правая кисть» о чекистском палаче: «Слушатели подавленно молчали. Первой подала голос Лиля Юрьевна. Тяжело вздохнув, она сказала: „Боже мой! А ведь для нас тогда чекисты были – святые люди!"» Прелесть просто. Вторая цитата из письма Лили Маяковскому за границу: «Очень хочется автомобильчик. Привези, пожалуйста. Мы много думали о том – какой. И решили – лучше всех Фордик. 1) Он для наших дорог лучше всего, 2) для него легче всего доставать запасные части… ТОЛЬКО КУПИТЬ НАДО НЕПРЕМЕННО Форд ПОСЛЕДНЕГО ВЫПУСКА, НА УСИЛЕННЫХ ПОКРЫШКАХ-БАЛЛОНАХ…» Это так на минуточку 27-й год. И какая липкая кокетливая гадость – этот «автомобильчик», «Фордик».