МЕССИЯ-42 - Смирнова Лидия - Страница 65

На довольно приличной высоте нас встретил Сандр в компании с неразлучным Хрустом и с очередным бородатым типом, отдаленно напоминавшим хозяина небезызвестного трактира «Последний приют». Во всяком случае, борода у него была не меньше, а за поясом торчал традиционный топор, любимое оружие гномьей расы.

— Это Дубоцвет, лучший знаток западных пещер, — представил он нам своего спутника. Гном, приветствуя нас, степенно кивнул. Присмотревшись, я понял, что он гораздо старше трактирщика, худее его и меньше ростом. — Он также чемпион нашего округа по топорам, — добавил уже на ходу Сандр. — Пришлось здорово помучиться, уговаривая его присоединиться к вашему безнадежному предприятию.

— Почему это безнадежному? — резко вскинулся Хруст. — Все знают, что дракон обитает именно здесь, в наших горах. Верно, Дубоцвет?

— Так-то оно так, — голос у проводника оказался на удивление звонкий и молодой, — только вот зря вы решили к нему сунуться. Не любит он незваных гостей, так что вряд ли мы до него доберемся. Вокруг него вязко очень…

— Вязко? — переспросил я. — Силовая стенка, что ли?

— Вот именно! — Нике лучилась радостью. — А у нас пятидесятипроцентная вероятность, что сейчас ее нет. Если она, конечно, магического свойства…

Женщины при желании могут убедить в своей правоте любого. Вон Энлиль скрипит зубами, но не говоря ни слова идет вместе со всеми, и никаких критических высказываний с его стороны не слышно. Что не может не радовать. Про меня и говорить нечего: ради смены обстановки и приятной прогулки на свежем воздухе я был готов на что угодно. Даже попытаться взять интервью у огромной плотоядной ящерицы, якобы наделенной разумом. А то всеобщее поклонение и труднопонимаемые формулы из книжек довели меня до раскаленного состояния. Еще немного, и я мог устроить революцию…

Погода стояла замечательная; несмотря на маленький дождик, капавший ночью, было очень тепло и температура повышалась с каждым преодоленным нами километром. Удобная тропинка сменилась хаотичным нагромождением камней, пришлось изрядно попотеть, карабкаясь вверх, но вскоре, взобравшись на один почти отвесный склон (меня втягивали на канате, так как я оказался неспособным к альпинистским штучкам), мы оказались перед круглым полуобрушенным входом в пещеру. Удобная площадка, со всех сторон загороженная от ветра, прекрасно подходила для лагеря, который мы тут же и разбили. Находились мы на приличной высоте, отсюда хорошо просматривались окрестности.

— Как красиво, — выдохнула Нике, разглядывая панораму.

Долина, оставленная нами, простиралась далеко внизу и была подернута серебристой дымкой. Густо заросший невысоким кустарником склон горы при каждом дуновении ветра давал крутую волну, сверкающую всеми оттенками зеленого и серебристого. Время от времени эту спокойную картину нарушали вырывающиеся из расщелин струи пара да странные четвероногие создания с тяжелыми ветвистыми рогами. Ярко-желтое светило торжественно скрылось за горным пиком, и жара, преследовавшая нас всю дорогу, наконец-то начала спадать. Чудесное время — еще не вечер, но уже не день, с длинными, тянущимися за горизонт тенями и томной усталостью в натруженных ногах.

Но любовались красотами мы недолго, надо было работать на пользу общества: кто разворачивал палатки, кто выкладывал костер из захваченного с собой горюн-дерева, способного давать огонь и тепло в течение длительного времени. Я как самый тщедушный в компании был приставлен к котлу с кашей. К тому времени, как мы все управились, совсем стемнело, и спуск в пещеру мы назначили на утро. День сменился ночью с огромными сиявшими на небосклоне звездами и тягучими гномьими песнями. В ту ночь я был счастлив. Вокруг меня сидели друзья, жизнь казалась вечной, и будущее не вызывало ничего, кроме восторга ожидания. Впоследствии у меня было множество удачных и восторженных минут, но такого обволакивающего спокойствия, как тогда, почувствовать больше не довелось…

Рано утром, когда ночные туманы еще не успели рассеяться, Дубоцвет всех растолкал.

— Вставайте, лентяи! Нас ждет отличный день! — И меня со всей силы пнули в бок. Следующему досталось Яше, спавшему рядом. Он вскочил на ноги с диким криком:

— Что! Война?!

— Какой война, дорогой? — Мишель раззявил пасть в богатырском зевке, демонстрируя хорошо отточенные клыки. — Нас ждут великие дела, так что подымайся.

На поверхности остался Хруст со строгим наказом охранять наш лагерь, все же остальные, обвешавшись оружием и взяв в руки по фонарю, перешагнули границу, отделявшую внешний мир от подземного.

Мое первое в жизни путешествие по пещерам вначале меня сильно разочаровало. Сыро, темно, неприятные пищащие существа летают над головой, ориентиров никаких, то и дело натыкаешься на различные препятствия. В общем, все это повергло меня в панику. В отличие от Энлиля, как ни в чем не бывало шагавшего за гномом, я почувствовал, как узкое пространство давит на меня со всех сторон, глаза отказывались видеть в темноте, и вскоре я совсем перестал понимать, в каком направлении мы движемся. Наверное, это включилась человеческая часть моей личности, потому что эльфы не страдают клаустрофобией и видят в темноте не хуже Грыха, увязавшегося с нами. Лярва бойко трусила рядом с гоблином, время от времени вытягивая шею и выхватывая из темноты очередную не успевшую скрыться от нее зверушку. Только через некоторое время я понял, что дело не только в клаустрофобии, и паника моя усилилась.

С каждым шагом воздух становился все горячее, свет фонарей освещал оплавленные стены, а каждое неосторожное движение или вырвавшийся звук разносились по коридорам и сверху начинали сыпаться мелкие камешки. Уже через час я был покрыт пылью с головы до ног, пыль забилась мне в нос и в рот, и я прилагал немалые усилия, чтобы не расчихаться. На груди шевельнулось Око, о чем-то предупреждая. Сегодня утром мне его вернул магистр, решив, что этот артефакт (а он до сих пор считал его обычным магическим аккумулятором) лучше настроен на меня и в случае непредвиденных ситуаций я быстрее смогу использовать остатки имеющейся в нем энергии. Погладив маленький теплый кругляшок, я тяжело вздохнул, путешествие оказалось монотонным и для моего неокрепшего организма довольно тяжелым. Ходы, частично созданные естественным путем, а кое-где выдолбленные сборщиками посвана, переплетались, и без проводника мы бы заблудились после первого же поворота. Ну, я — то точно заблудился бы…

Неприятности всегда начинаются неожиданно. Вот и сейчас все началось с того, что теплый по-прежнему воздух вдруг сгустился, став вязким на ощупь. Впереди послышался резкий стук, и меня как будто подбросило. Не успел я отскочить в сторону, как тропа, на которой я секунду назад находился, треснула и из разверзшегося отверстия вырвалась струя раскаленного пара. Моя легкая куртка моментально раскалилась, и не успел я ее сбросить, как она вспыхнула и тут же сгорела на месте. Дальше прогулка напоминала игру «а ну-ка увернись», очень популярную среди эльфийской молодежи и впервые увиденную мной на их знаменитом празднике солнцеворота. Смысл ее заключается в том, что ты должен уворачиваться от летящих на тебя различных предметов.

Дальше мы двигались почти бегом, стараясь не попасть под очередной оторвавшийся от потолка булыжник.

— Мы уже близко! — закричал, стараясь перекрыть грохот, Дубоцвет. — Его логово должно быть за поворотом! Ну-ка, ребята, поднажмем!

Мы поднажали и, вырвавшись из обволакивающего нас киселя, выскочили в ярко освещенную пещеру. И вот тут меня охватило предчувствие беды. Лихорадочно оглядевшись, я замер, наткнувшись на странно голодный взгляд оранжевых удлиненных глаз с вертикальными зрачками. Мои спутники ошарашенно застыли, подчиняясь воле возникшего перед нами дракона. Огромный, свернувшийся в клубок, он едва помещался в довольно просторной, хорошо освещенной пещере. Свет исходил от ярко-красного раскаленного озерца посередине, над которым возвышалась его узкая голова с массивной челюстью. Невидящее Око затрепыхалось подстреленной птицей, и я согнулся от пронзившей меня сладкой боли — в мир, содрогнувшийся от невидимого удара, вернулась магия. Вопль, извергнутый драконом, разорвал тишину. Рядом в ответ дико и удивительно понятно завыла лярва. Озерцо запузырилось, разбрызгивая лаву по пещере, и камни под ногами начали плавиться. Олвей — так на планете называли это существо — вытянул вперед длинную шею и уставился на оказавшегося ближе всего к нему Якова.