Проклятие феи - Мак-Кинли Робин - Страница 51

«Нет, – отказалась Рози. – Ступайте домой. В этом случае большой табун только сделает нас заметнее, а мы не хотим, чтобы нас заметили. Ступайте домой. Пожалуйста».

Дрок раздраженно мотнул головой, а Резвый откусил кусок покореженной ставни и разгрыз его, позвякивая удилами и роняя пену со щепками. Один из конюхов протестующе вскрикнул.

«Ты принцесса, – чуть помедлив, заявил Дрок. – Мы знаем, что это значит. У тебя должен быть самый большой табун».

«Я не хочу быть принцессой», – призналась Рози, сдерживая разом и смех, и новые слезы, и опять икнула.

«Я не хотел становиться лучшим жеребцом моего лорда, – мягко ответил Дрок, – проходить в поводу перед людьми с холодными глазами, попусту тратить время в помещении, чтобы не попортить холеную шкуру, сходиться с кобылами, которые не знают меня, как и я их. Резвый не хотел уметь бегать так, чтобы тот безумец снова и снова требовал это от него. Мы то, что мы есть. Однажды я больше не смогу крыть кобыл и получу собственный небольшой зеленый выгул вместе с несколькими пожилыми кобылами, больше не способными жеребиться, и я буду стоять на солнышке, пока каждый волосок на моей шкуре не выгорит до тускло-коричневого цвета. Однажды Резвый больше не сможет бегать. Мы то, что мы есть, принцесса».

«Лошади не говорят так, как ты разговариваешь со мной, – невпопад заявила Рози, поскольку не хотела слушать его рассуждения. – Ты звучишь как меррел».

«Мы, животные, говорим, когда в этом есть нужда, – сообщил Дрок. – То, что происходит сейчас, – это нужда для всех нас. Ты же не ждешь, что жеребенок, испугавшийся кузнеца, расскажет тебе все, о чем знает, – какая тебе в этом нужда? Это всего лишь один жеребенок, один страх, один кузнец».

«Фуаб как-то сказал мне, что мы, люди, слишком долго живем», – припомнила Рози.

«Не знаю. Люди разговаривают. Такие уж они есть. Возможно, разговоры заполняют годы. Возможно, годы растягиваются, чтобы вместить разговоры. Зимой мне нравится тепло конюшни, построенной для нас людьми, и некоторые вещи из тех, о которых они говорят, и сладкое сено, и зерно. Меррел рассказывает истории, потому что он одинок, и разговоры – это все, что у него осталось. Разговоры и память. Приходи ко мне на выгул, когда я состарюсь, и мы поговорим».

«Я…» – начала было Рози, но не нашлась что сказать.

«Скажи нам снова, чтобы мы ушли, и мы уйдем, – заключил Дрок. – Но помни, кто ты. И если мы понадобимся, тебе нужно только попросить».

«Я запомню, – пообещала Рози. Икота у нее наконец прошла. – Ступайте. Я приду к тебе на выгул, когда ты состаришься. Мы переживем эти времена, потому что я хочу увидеть тебя выгоревшим и пыльным».

Она шевельнулась и обнаружила, что за ней наблюдает Айкор.

– Полагаю, теперь ваши лошади пойдут с вами, – объявил он.

Рози слабо улыбнулась, когда конюхи уважительно поклонились ему и скрылись за дверью. До нее донесся приглушенный стук копыт, в воздухе повис слабый дымный след разочарования Резвого: скакун хотел действовать, хотел встретить врага, которого можно будет растоптать или перегнать.

«Я буду помнить, что сказал Дрок!» – крикнула она ему вслед.

«Помни, что я еще не стар!» – отозвался Резвый.

– А теперь быстрее, – потребовал Айкор. – Закройте двери и окна!

Рози, оглядевшись, поняла, что животные разбрелись по дому и нашли место, чтобы устроиться на ночь и всем вместе ожидать новостей, держась поближе к ней и (во многих случаях) не попадаясь на глаза деревенским. Каким-то образом Айкор сумел им объяснить, что лучше сохранять тайну, пока они не определятся с планом действий, а определиться им нужно будет нынешней ночью. Животные расположились и внизу, и наверху и весь пол словно покрыли то ли ковром, то ли лоскутным одеялом. Несколько овец и барсук разместились в комнате Джема, Гилли и Гейбла. Коза с парой козлят и сколько-то гусей разделили спальню Катрионы и Бардера. Молодая корова, шесть выдр, два ежа и дюжина полевок устроились у Рози. Олененок с матерью заняли верхнюю часть лестницы, а олень, по счастью сбросивший рога всего парой дней раньше, – нижнюю, оставив кроликам площадку. Маленький медведь пристроился в сарай к Ромашке, Чертовке и курам, птицы, мыши (а также несколько сонь, втиснувшиеся между ставнями), кошки, три собаки, несколько поросят и лисенок остались в кухне. Большинство малиновок расселись на коленях у Тетушки, а Флинкс перешел к Катрионе. Сова с плеча Айкора вернулась на полку, но Фуаб наполовину спрятал голову под крыло и сделал вид, будто там и задремал, выдавая притворство дрожью всякий раз, когда Айкор шевелил рукой, которой скармливал ему семечки.

Они проговорили всю ночь. Рози помнила, какой долгой она выдалась. И все же, когда Рози увидела, как свет зари просачивается сквозь щели в ставнях, она удивилась, будто не ожидала, что новый рассвет настанет, пока они не встретятся с Перницией и не сокрушат ее. Или она их. Рози приходилось одергивать себя, когда ей начинало казаться, будто все это долгий и страшный сон: Айкор, новости, которые он принес, – новости о том, что Перниция не просто беда всей их страны, как засуха или нашествие таралианов, но их беда, ее беда, ее собственный личный враг, знающий ее имя и жаждущий ее смерти. Именно ее, Рози, ведь она принцесса, а вовсе не двоюродная сестра Катрионы и не племянница Тетушки, о чем она не могла забыть, потому что Перниция не забудет и потому что Рози обещала Дроку помнить о том, кто она.

Никогда прежде она не бывала окружена таким количеством столь разных животных, сосредоточенных на одном и том же деле – ее деле. От их мельтешения и галдежа выкрикиваемых наперебой замечаний и мнений (и требований повторить то, что только что прозвучало: Рози явно была лучшим среди людей переводчиком – или передатчиком, а малиновки, вполне бегло беседующие с Тетушкой, имели привычку говорить все одновременно) у Рози кружилась голова. Она пропустила часть рассказа Айкора, описывавшего прошлый год: как все приближенные короля с королевой ощутили, что то, чего они все ждали, страшились и надеялись избежать, не предотвращено вовсе (они разве что могли поставить себе в заслугу прошедшие двадцать с лишним лет) и приближается к кульминации, к которой стремилось все это время.

– Волшебники и мы, феи, конечно, почувствовали это острее всех, но даже посудомойки и младшие конюхи заметили ее приближение – так в преддверии сильной бури волоски на затылке становятся дыбом. Мы должны были найти вас первыми. Ведь если бы она встретила вас, коснулась, схватила раньше… что ж, мы бы уже ничего не могли предпринять, чтобы ее остановить.

Рози вспомнила голос у себя в голове: «Нашла!» Но ей не хотелось никому об этом рассказывать, особенно Айкору, и она смутно подозревала, что, описав произошедшее вслух, сделает его более настоящим, а она не хотела, чтобы оно оказалось настоящим.

– Вы действительно не знали, где мы, – заключила Катриона.

– Нет, – подтвердил Айкор. – Так решила Сигил, и я с ней согласился. Знание оставляет следы, хоть и слабые. Мы бы предпочли вовсе не оставлять следов, но Сигил нужно было поговорить с вами, а вам – унести принцессу с того места, где… с именин. Но это были очень слабые следы, и мы предприняли все возможное, чтобы их запутать. Если бы мы знали, в какую сторону направить наши мысли или в какую сторону их не направлять… Нет. Это привело бы к катастрофе, не к безопасности. Королевские маги, конечно, не согласились, но ничего не могли с этим поделать. – Он издал еле слышное сухое фырканье, которое можно было принять за смешок, чуть помешкал и продолжил, посерьезнев: – Сигил приняла решение. Среди нас никогда не было согласия по вопросу, может ли проклятие подействовать раньше назначенного. Мы с Сигил считаем, что, даже если нет, Перниция была бы счастлива… заполучить принцессу в руки, прежде чем сожмет кулак.

– Как вы нас нашли? – спросила Тетушка.

– Я прошел по следу, оставленному моим талисманом двадцать один год назад. О да, это и впрямь был весьма бледный и выцветший след! Но я мог его различить. Наверное, никто другой не смог бы, если Перниция так вас и не нашла. Вот почему меня выбрали для этого похода, хотя… – Он снова чуть помешкал. – Я бы в любом случае боролся за это право. Но мои… обстоятельства… также на удивление убедительны: забытый крестный, который непреднамеренно подарил… кое-что.