Популярность. Дневник подростка-изгоя - ван Вейдженен Майя - Страница 24

По всей попе у меня огромные лиловые полосы, зато ни одна из моих четырех ягодиц не трясется.

Сегодня я дрожу у входа в церковь, как осиновый лист. Я еще не видела Итана с того прискорбного случая с хоббитами пару недель назад, так что ужасно волнуюсь.

На мне чистая одежда и панталоны, но должна признать, уровень моей уверенности в себе сильно упал. Я проверила почту и обнаружила, что бабушка прислала мне ссылку на статью о том, как избавиться от прыщей, так что следующие полчаса я тщательно умывалась. После чего я от души набрызгалась спреем для тела. Может, он заметит.

Он не заметил.

Зато он заснул во время службы, и когда его разбудили, у него остался яркий отпечаток передней скамьи прямо на лбу.

Он такой зайка.

Когда я чувствую, как подступает очередной поток слов, рвущийся наружу из моего рта, я быстро встаю и иду в туалет.

Это чудо, что я успеваю уйти в безопасное место до того, как выпалила: «Твой лоб сейчас похож на мою попу после того, как я снимаю панталоны!»

Хороший уход за собой подразумевает внимание к мелочам. <…> Это значит, что надо следить за собой и своим гардеробом. Снимая с себя одежду, нужно вешать ее в шкаф – юбка, провалявшаяся всю ночь на полу, утром не будет выглядеть на миллион долларов.

Я полностью перебрала свой шкаф и сделала уборку в комнате. В этом месяце я ежедневно принимала душ, терпела панталоны, носила парфюм, училась правильно красить губы губной помадой, следила, чтобы волосы не были растрепаны, и чистила ногти специально для этого купленной палочкой для ногтей. Мои футболки теперь развешены по цвету и по материалу. Бетти Корнелл может мной гордиться.

Но сегодня мне кажется, я единственная в этом доме, кто хорошо следит за собой.

Папа и Броди спускаются вниз без рубашек. Но Броди хотя бы надел штаны.

Броди тащит Наталию на кухню, где мы с мамой готовим ужин. Мама не надела лифчик.

– Мам, Наталия воняет. Когда ты последний раз меняла ей белье? – спрашивает он.

– А когда ты последний раз менял свое? – парирует мама.

Брат задумывается и отпускает руку Нат.

– Справедливо.

По дороге от школы домой Кензи принюхивается к моему свитеру, чистому и обильно спрыснутому парфюмом.

– От тебя пахнет… как-то не так.

Я вздыхаю. Последний день месяца – и ни ежедневный душ, ни отутюженная одежда не помогли мне подняться по шкале популярности. Когда в конце дня я возвращаюсь домой, у меня по всей талии чудовищная сыпь от резинок. Броди, конечно, дразнит меня из-за этого, а Наталии кажется, что это очень забавно, все время топтаться по моим красным пятнам.

Но это был не такой уж плохой месяц. Даже напротив, я чувствовала себе популярнее, чем когда-либо. Но это было скорее связано с моей добротой, чем с манипуляциями над жиром в бедрах. Я нахожу в глубине бельевого шкафа коробку печенья с предсказаниями и вскрываю одно.

ВЕТЕР ДОБРЫХ ПЕРЕМЕН СКОРО ПОДУЕТ В ТВОЮ СТОРОНУ!

Вот уж надеюсь.

Maрт

Деньги (как заработать на карманные расходы) • Рабочая этика

Нельзя сказать, что сетования на финансы, а точнее на их недостаток, актуальны только для подростков. <…> Однако подростки по отношению к деньгам находятся на особом положении – им уже нужно больше, чем детям, но они еще не в состоянии зарабатывать столько, сколько взрослые.

В масштабах Браунсвилла нашу семью вполне можно назвать обеспеченной, но, тем не менее, богатыми я нас никогда не считала. Я выросла на родительских историях о том, как они ночевали на голых полах, таскали еду на кинофестивалях, перебивались лапшой быстрого приготовления и берегли каждый цент, чтобы купить оборудование для будущего документального фильма. Хотя с тех пор наша жизнь значительно улучшилась, мои родители все еще переживают насчет денег. Мама торгуется в магазинах. Папа всегда в поиске антиквариата, который можно перепродать. Он несколько лет учился в аспирантуре, свято веря, что образование обязательно окупится, стоит ему получить докторскую степень. Думаю, он считал, что будет зарабатывать намного больше, чем сейчас (а его заработки меньше, чем зарплата учителей в моей школе). Я думаю, потому нам и не дают карманных денег.

Родители делают все возможное, чтобы обеспечить своих детей всем необходимым, но когда дело касается парадного платья или миленькой блузочки, то есть вещей не первой необходимости, хотя и первой желанности, лучшее решение – попытаться заработать самостоятельно.

Работа няни может быть как разовой, так и вполне регулярной, в зависимости от твоих намерений. Если ты хочешь зарабатывать этим постоянно, ничто не мешает тебе составить список клиентов и поддерживать с ними контакт.

Уговорить кого-то доверить такой растяпе, как я, своих чад не должно быть особенно сложно, верно? Я сделаю листовки, в которых предложу свои услуги няни, а пока буду ждать ответов, можно делать что-нибудь по дому.

Я ставлю перед собой цель на этот месяц: заработать пятьдесят долларов. Может, тогда я смогу позволить себе купить качественную мазь, которая избавит меня от нанесенных панталонами ран.

Домой приходит папа. На его лице одновременно страх и воодушевление. Он проходит на кухню и садится за стол.

– Мне предложили место. Университет Джорджии приглашает меня на работу.

Я, мама и Броди смотрим на него в остолбенении, потеряв от шока дар речи. На моей памяти наша семья переезжала дважды, оба раза туда, где папа получал новую работу, но переварить полученную информацию не легче даже с высоты собственного опыта.

– Я не буду принимать решение немедленно, – говорит папа. – Надо многое обдумать. Непонятно даже, сможем ли мы продать дом. Но мне обещают оклад на четверть больше того, что я получаю сейчас, – он в волнении проводит рукой по волосам.

Не говоря ни слова, я иду к бельевому шкафу и достаю печенье с предсказаниями.

– Спроси у печенек, пап. Они все знают.

Он смеется и достает одно из коробки. Я сажусь к нему на колени и наблюдаю, как он распаковывает подкрашенный чем-то красным пакетик.

– Отлично, то есть это лакомство определит, переезжать нам или нет, – объявляет он.

Я кладу руку ему на запястье.

– Доверься печеньке.

Он надламывает песочно-коричневую раковину и извлекает бумажную полоску. Его глаза лезут на лоб. Я выхватываю у него предсказание и зачитываю:

ТЫ НЕ УПУСТИШЬ СВОЙ ШАНС И БУДЕШЬ ЭТОМУ РАД.

– Я же говорила! – торжествую я. Я пританцовываю, радуясь, что оказалась права.

– Это еще не окончательно, – ворчит папа обессилено.

Мы переезжаем! Переезжаем! Ха-ха!

В какой-то момент этот факт укладывается у меня в голове, и я чувствую, как будто сердце вырвали из груди. Я не могу распрощаться с этим местом, с этими людьми – мистером Лоуренсом, Изабеллой, Данте, Леоном, мисс Корбейл и аквариумом. Даже с тупыми вопросами Карлоса Санчеса, его нервирующим хохотом и голубыми голубями. Я даже по нему буду скучать.

И тут до меня доходит…

Кензи! Вот черт, как же я брошу Кензи?

Сегодня в церкви мы с Лилианой ведем урок у пятилетних ребят в рамках проекта по социологии. Если бы это был матч по реслингу (чем сие мероприятие отчасти и обернулось), афиши бы гласили: «ДЕСЯТЬ ИСЧАДИЙ АДА против ДВУХ ЗАХВАЧЕННЫХ ВРАСПЛОХ ДЕВУШЕК».

Если бы я знала расклад, то поставила бы против себя.

Их заводила, Сэнди, носится по классу сломя голову. Пока Лилиана пытается донести до детишек слова об Иисусе, я держу Сэнди на руках, стараюсь не давать ей кусаться и кричать. Она сочиняет песенку про какашки. Типичная Кензи, уменьшенная версия.