Популярность. Дневник подростка-изгоя - ван Вейдженен Майя - Страница 38

Когда звенит звонок, я ей улыбаюсь.

– У тебя получилось.

– Меня чуть не стошнило… дважды!

– Только посмотри на себя, Кензи, – смеюсь я. – Ты принимаешь у меня эстафету.

Она ворчит, но не отрицает этого, и мы идем на урок. На полпути она останавливается.

– Майя, – говорит она, – мне кажется, я не смогу пойти на выпускной.

– Что?!

Земля уходит у меня из-под ног.

– У меня просто… церковь.

Я мотаю головой, пытаясь сообразить, что она говорит.

– Кензи, в начале года ты назвала себя атеисткой.

– Я не пойду.

– Кензи, я… – я пытаюсь подобрать слова. – Ты мне нужна. Я даже купила платье, по дешевке, конечно, но все же… Ты мне нужна!

– У тебя все прекрасно получится и без меня, – и она уходит на урок.

Как она может просто взять и бросить меня?

Но прежде, чем мои мысли примут такой знакомый мрачный оборот, я выбрасываю их из головы. До этих пор всего, связанного с моим проектом, я добивалась сама. Я не пропаду, что бы ни случилось.

Сегодня на алгебре я открываю тетрадь и вижу там страницу, озаглавленную «Определение популярности». Я ахаю. Со всеми недавними происшествиями я и забыла свою затею с поиском истинного значения этого загадочного и могущественного слова. Какая досада.

Но потом я вспоминаю, что сегодня мы всем классом отправляемся в боулинг. Еще есть время. Я достаю ручку и начинаю спрашивать всех подряд, что они считают популярностью. Нас отпускают с урока, мы идем к автобусам, и я продолжаю опрос. Тетрадные страницы постепенно заполняются.

• «Всегда быть в центре внимания. Всегда выставлять себя напоказ»;

• «Быть непохожим на других, не таким как все»;

• «Вписываться»;

• «Хорошо относиться к людям, хорошо учиться. Иметь друзей. Это по-хорошему. По-плохому – это когда ты популярен, потому что притворяешься кем-то другим. Это не выход»;

• «Когда тебе легко в любой обстановке»;

• «Когда ты нравишься людям, и все хотят с тобой общаться. С тебя берут пример, тебя уважают»;

• «Когда ты всем нравишься. Когда все считают тебя своим другом».

Потом я задаю и второй вопрос: может ли кто-нибудь, по-вашему, стать популярным? К моему удивлению, никто не считает, что это невозможно. В завершение я спрашиваю, считают ли они популярными сами себя.

Все единодушны в ответе: «Нет».

– Спасибо, – благодарю я опрошенных. – Не забудьте прийти на выпускной, хорошо? Будем с вами все вместе.

Нас загоняют в клуб для боулинга. Это ярко окрашенное здание, стены которого помнят один из моих самых кошмарных личных провалов – день рождения Кензи. Пока мои сверстники заняты выбором дорожек и шаров, я хожу между столов и приглашаю всех на выпускной, попутно продолжая опрос о популярности.

Я начинаю с когорты «непопулярных».

Примерно час спустя я оглядываю помещение и понимаю, что успела поговорить практически со всеми, кроме самых популярных ребят – спортсменов (волейболисток и футболистов). Я собрала уже порядочное количество ответов, и как ни удивительно, они все практически об одном. Интересно, определяют ли популярные люди, расположившиеся на вершине социальной лестницы, это слово так же, как и те, кто примостился у ее подножья, поглядывая на них снизу вверх?

Придется выяснить.

Карлос Санчес отсутствует, зато тут как тут Пабло и шестеро его дружков. Я задаю им свои вопросы. Они хохочут и разражаются оживленной дискуссией на заданную тему.

• «Иметь крутую интересную походку. Нужно быть всегда уверенным в себе. Никогда не робеть»;

• «Тусоваться с правильными людьми»;

• «Быть крутым».

– Далее, – выпытываю я. – Думаете ли вы, что популярным может стать каждый?

– Запросто. Кто угодно.

– Но тебе-то, Майя, не о чем беспокоиться. Ты и так офигенно популярная. Все о тебе знают.

О! МОЙ! БОГ! Они только что использовали это самое слово по отношению ко мне! Самые популярные парни в школе только что включили меня в ту же элитарную категорию, в которой состоят сами!

Я улыбаюсь в знак признательности, но мое сердце готово пробить ребра насквозь. Я беру себя в руки и задаю последний вопрос.

– Считаете ли вы себя самыми популярными людьми в школе?

Этот вопрос, похоже, вызывает у них неловкость.

– Ну, э-э-э, не так чтобы «самыми».

– Ближе к верху, но не на самом верху.

– Нет, не совсем.

Чего?

В этот момент мне кажется, что вся социальная лестница крушится и валится мне под ноги. Может, я придавала ей силу своей верой в нее? «Популярность» – это просто слово. «Популярностью» нисколько не исчерпываются все замечательные, интересные и удивительные люди, с которыми я познакомилась.

И в одночасье я понимаю: никакой лестницы нет.

Мы все одинаковые.

Я прощаюсь и, отходя от стола, слышу, как они продолжают обсуждать тему, делятся предположениями: что потребуется, чтобы о ком-то узнали все.

Я разыскиваю Николаса, мою нынешнюю несчастную любовь. Он сидит за столом один, и я подсаживаюсь рядом, выбившись из сил. Вокруг мне везде слышится это слово. Популярность. Оно у всех на устах, оно заполняет собой и без того шумное помещение.

– Ну и что, ответил кто-нибудь «да» на последний вопрос? – спрашивает Николас.

Я смотрю на него и не могу сдержать улыбку. Так значит, он обратил внимание на мои интервью.

– Нет. Трудно поверить, правда?

– Ты знаешь, – задумчиво говорит он, – я даже никогда не задумывался об этом, пока ты не подошла со своими вопросами. Мне теперь кажется, это все просто у нас в головах, и ничего больше.

Рядом с нами садится еще один парень. Я не удерживаюсь и тоже задаю ему свои вопросы.

– Думаю, – говорит он после минутного раздумья, – единственный способ стать популярным – это сделать что-то рискованное… и страшное. На что никто больше не решается.

Это высказывание дословно описывает мою жизнь. Именно этим я и занималась с самого сентября!

В этот момент появляется учитель и сообщает, что пора выдвигаться обратно. Николас смотрит на меня, и мы вместе идем к автобусу.

Когда мы возвращаемся в школу, он открывает передо мной дверь. Я улыбаюсь.

– Слушай, Николас, ты же идешь на выпускной? – спрашиваю я с растущей надеждой в голосе. – Если придешь, то ты всегда можешь присоединиться ко мне.

– А с кем ты идешь? – спрашивает он.

Я чуть было не отвечаю, что ни с кем, но понимаю, что это неправда.

– Со всеми, – сознаюсь я абсолютно серьезно.

Он опускает глаза и поправляет очки на носу.

– Не могу, – говорит он и быстро уходит, не поднимая взгляда.

Что тут скажешь.

Если танцуешь ты никудышно, возьми уроки танцев. Девушка, которая только и делает, что наступает партнеру на ноги да извиняется за это, едва ли будет пользоваться успехом. Юноши обычно очень привередливы в этом вопросе. Сами они могу танцевать кое-как, но девушка обязана уметь танцевать. Это может быть и несправедливо, но такова правда жизни.

Учитывая мои проблемы с координацией, я решила воспользоваться этим советом. Мама прекрасно танцует, так что я обращаюсь за помощью к ней.

– С радостью, Майя.

Она улыбается и показывает мне движения, которым научилась на занятиях зумбой в тренажерном зале. Я отворачиваюсь и не поворачиваюсь обратно, пока она не прекращает.

– Сомневаюсь, что ты хочешь, чтобы я так танцевала на людях. Что-то мне подсказывает, что папа меня убьет.

Она учит меня, как делать шаг под быструю музыку.

– Слушай ритм.

Броди смотрит на нас, держа в руках свое последнее творение из «ЛЕГО». Он чересчур подвижен, и научить его танцам нет никакой возможности. Он так увлеченно прыгает по комнате, что не замечает, что у каждой песни свой темп. С другой стороны, танцует он очень изобретательно. В этом ему не откажешь. Мама показывает, как двигать не только ногами, но и руками.