Империя Дикого леса - Мэлой Колин - Страница 21

— Как же, — начала где-то внизу на лестнице землеройка с удивительно глубоким и громким голосом. — Чтобы отрубать головы, — толпа вокруг закивала, а говорившая добавила: — По крайней мере, тем, кто не патриот.

— Отрубать людям… — запнулась Прю, неверящим тоном пытаясь повторить сказанное. — Мы не для этого все затеяли! В смысле, освободили птиц из тюрьмы.

— Но ведь они же враги, свикисты?

Тут до нее дошло, что свикисты — это сторонники старого режима.

— Нет, — сказала девочка. — И да. В смысле, я не думала, что с ними обойдутся настолько плохо.

— А что же нам с ними делать? — крикнул кто-то.

— Откуда нам было знать, что они не вернутся и не будут опять нас всех угнетать? — добавил другой.

— Может, просто отрезать им руки? — предложил третий голос, и его соседи закивали, словно оценив мудрость такого предложения.

— А может, только пальцы на ногах? Мизинцы?

— НЕТ! — заорала Прю. — Ничего не надо отрезать! — она сделала глубокий вдох, призывая на помощь все свои душевные силы. — Я — Дева на велосипеде, и я вам приказываю…

— О, приказываешь, значит? — спросил тут один из зрителей. Это был человек, но на нем не было униформы Спиц, ни фуражки, ни велосипедных брюк. — Ты что, императрица, что ли?

— Следи за языком! — прикрикнул один из стоящих рядом Спиц. — Ты с Велосипедной Девой разговариваешь! — он жестом подозвал нескольких приятелей, которые были одеты в такую же амуницию, и те начали украдкой подбираться к возмутившемуся.

— Нет, я не королева, не императрица, ничего такого, — сказала девочка. — И я на самом деле не хочу вами командовать. Никто не должен вами командовать. Но я просто хотела сказать, что, ну, понимаете, это не в духе того времени, когда мы, ну, все это делали. Прошлой осенью. Мне просто не кажется, что… — Прю обнаружила, что внимание аудитории ускользает. На самом деле, она чувствовала, что и сама теряется.

Между тем, ближайшие соседи человека, который отпустил ехидный комментарий, отчаянно тыкали пальцем в виновного, а Спицы подбирались к нему все ближе.

— Это он, — сказал один из них. — Даже звездочку не носит.

— Свикист! — выкрикнул кто-то, и в следующее мгновение мужчину схватили и потащили в сторону двери.

— Пожалуйста! — заорала Прю, чувствуя, как голос срывается на хрип. — Послушайте хоть секунду. Мне надо сказать вам всем одну очень важную вещь.

Зал снова притих; Спицы перестали продвигаться к двери, хотя пленник по-прежнему извивался в их хватке.

Прю глубоко вздохнула:

— Я получила приказ. От Древа Совета. Мне нужно найти двоих мастеров, которые создали наследного принца Алексея. Древо хочет, чтобы Алексей вернулся к жизни.

Последовало долгое молчание: каждый в зале недоуменно оглядывался на соседей. Прю услышала, как кто-то кашлянул; это был опоссум, стоящий справа от нее. Она робко переступила с ноги на ногу и в полной тишине продолжила:

— Мне понадобится ваша помощь, чтобы разыскать одного из механиков. Его зовут Кароль Грод. Он — старый человек, и он слепой.

Кто-то из пожилых в толпе подал голос:

— Вы имеете в виду сына Александры и Григора, юного Свика? Которого губернаторша черной магией вернула из мертвых?

— Да, — кивнула Прю.

Теперь уже все до единого уставились на нее, и воздух в фойе буквально загудел от напряжения, словно в растянутом до предела воздушном шаре. Крик, раздавшийся из дальней части зала, подействовал, словно иголка, проколовшая этот шар:

— ДА ОНА СВИКИСТКА!

В то же мгновение в фойе воцарился абсолютный хаос. Не сказать чтобы и до этого все было спокойно — толпа бурлила. Но просто теперь вся эта хаотическая энергия, до того момента имевшая очень конкретную цель, вдруг направилась на самое себя, поскольку горячие убеждения присутствующих в одно мгновение вывернулись наизнанку и показались им самим расплывчатыми, будто корабль, плывущий по морю в тумане. Все началось с легких волнений: по толпе пробежала тихая рябь растерянных возгласов, потом послышались опровержения этих самых возгласов, что привело к взаимным обвинениям, а те привели к тому, что кто-то получил в нос. Человек, которого Спицы грубо вели к двери, по-видимому, на казнь, был так же грубо брошен на пол, а его мучители начали сердито пререкаться друг с другом, споря о том, была ли Дева на велосипеде на самом деле той, за кого себя выдавала, учитывая то антипатриотичное, свикистское, контрреволюционное заявление, которое она только что себе позволила. И все вскоре переросло в открытую перепалку — не меньше двух сотен людей и животных сцепились в огромной общей драке.

— Ох, блин, — только и выдавила Прю.

— Госпожа Маккил, — вдруг прорвалось через шум: голос раздался прямо у ее правого уха. Оглянувшись, она увидела, что голос исходит от небольшого, пушистого опоссума, которого она уже видела раньше. На высоту человеческого роста он поднялся с помощью атташе. — Пожалуй, вам лучше немедленно пойти со мной.

Под балконом бушевала битва; сражающиеся на лестнице наступали вверх, словно прибой, сметая все на своем пути. Они взобрались на второй этаж; бунт, казалось, прокладывал себе путь в сторону Прю. Судя по ругательствам, доносившимся из толпы, защитников у нее было ничуть не меньше, чем недоброжелателей, но все же… Она что-то пробормотала опоссуму в ответ, а потом молча, пригнувшись и прикрыв голову руками, последовала за ним и атташе к двойным дверям.

Когда они оказались в безопасности кабинета временного губернатора-регента, атташе захлопнул за собой дверь, заглушая звуки идущей снаружи битвы.

— Что ж, все прошло как нельзя хуже, — подытожил опоссум.

— Я не думала, что они так это воспримут, — прошептала Прю, дрожа с головы до ног. Она ощущала себя так, словно превратилась в игрушечную лошадку на подставке — из тех, у которых в конечностях спрятаны резинки, а на дне подставки — кнопка; стоит нажать кнопку — и все тело игрушки обмякает.

— Значит, вы не знаете этот народ, — сказал атташе.

В следующую секунду, видно, какое-то божество нажало на кнопку в подставке Прю: ноги у нее подогнулись и она, скользнув по обшивке стены, бессильно осела на пол.

— Ну-ну, — утешительно сказал опоссум, подходя к ней. — Это пройдет. Они просто легковозбудимы. Пожалуй, скоро подостынут.

— Кто вы такой? — выдавила Прю полуобморочным тоном.

— Я Эмброуз Папкин, исполняющий обязанности губернатора-регента временного правительства, — ответил опоссум, слегка поклонившись. У него на жилете тоже была приколота медная звездочка. — Теперь вы видите, с чем мне приходится иметь дело.

— Что там случилось? Почему они так отреагировали? — спросила девочка.

— Я мог бы вас предупредить, — сказал Эмброуз. — Если бы вы дали мне хоть секунду.

— Мне казалось, я знала, что делать. Я думала, они мне поклоняются.

— Да, в какой-то степени, — кивнул опоссум. — Но вы не понимаете, через что мы прошли за многие месяцы с тех пор, как вы уехали отсюда.

Прю потерла глаза. Фигура зверя немного расплывалась перед ее взглядом.

— Мы раньше не встречались? — спросила она.

— Нет, — ответил Эмброуз. — Хотя я наблюдал за вами. Я был здесь, когда вы впервые оказались в усадьбе. В те дни я был простым уборщиком. И посмотрите, что революция мне дала. Я избран исполняющим обязанности губернатора-регента временного правительства.

— А почему не назваться просто «губернатор-регент»? — спросила Прю, убирая прядь волос со лба. — Зачем такая длинная должность?

— Временным и.о. оставаться спокойнее, — ответил он. — Прошлый постоянный губернатор-регент расстался с головой.

— А-а-а… — протянула Прю. Она подумала, что поняла смысл сказанного Эмброузом, но потом все же решила, что не совсем. — А-а-а! — снова сказала она, на этот раз с подлинным пониманием.

Опоссум продолжал:

— Слово «временный» не предполагает такой серьезной ответственности, если вы понимаете, что я имею в виду. Всегда можно перевести стрелки. Мол, я — не последняя инстанция, не сегодня, так завтра меня тут не будет, — и он помахал в воздухе двумя опущенными пальцами, изображая идущую фигуру.