Империя Дикого леса - Мэлой Колин - Страница 27

— Мы идем в архив, — сказала Прю. — Вы со мной.

Было ясно, что за время, прошедшее с ее последнего визита, усадьба лишилась сотрудников так же, как лишилась влияния и значимости в каждодневных вопросах. Она стала печальной тенью того кипящего жизнью места, каким особняк был до революции. Исчезли дежурные и секретари, дворецкие и горничные (Прю задумалась, что могло случиться с Пенни за эти месяцы; оставалось только надеяться, что она цела и невредима). Несколько сварливых чиновников пытались делать то, чем раньше занималась целая армия сотрудников, и нехватка рабочих рук была очевидна. Каждая комната выглядела так же, как фойе: постапокалиптическая картина охватывала все здание. Прю, Чарли и барсук (которого звали Нил) втроем брели по длинным коридорам, спрашивая, когда получалось, дорогу у загнанных сотрудников. Казалось, никто не знает, где находится архив; их постоянно посылали в неправильном направлении, так что они оказывались в отдаленных тупиках или утыкались носом в кладовки для метел. Около получаса потеряли в кладовой, на которую случайно набрели, потому что Чарли был голоден. Насытившись, они продолжили поиски, которые в конце концов привели их вверх по крутой винтовой лестнице, скрывавшейся в отдаленном крыле здания. Троица оказалась у широкой деревянной двери, на которой висела табличка «АРХИВ».

— Полагаю, это здесь, — услужливо подсказал Нил.

Прю нажала на железную ручку, и дверь медленно, со скрипом, открылась, явив взгляду огромное круглое помещение, занимавшее, казалось, весь верхний этаж одной из башен особняка. Высоко в круглой стене, которая словно бы полностью состояла из книжных шкафов, виднелся ряд окон.

Стеллажи, сделанные из темного, похожего на мрамор дерева, возвышались до самого потолка. На них теснилось огромное количество папок одинакового кремового цвета. Доступ к дальним полкам обеспечивали лестницы на колесиках, прикрепленные верхним концом к перекладине, и Прю подумалось, что тот, кому понадобится ознакомиться с информацией в одной из этих папок, рискует получить нешуточные травмы. На ковре в разных частях зала стояло несколько пюпитров для чтения, а прямо перед открытой дверью находилась конторка архивариуса. За ней явно кто-то — или что-то — пряталось. Его выдавала круглая шапочка с пером, видневшаяся из-за кожаной обивки стола.

— Здравствуйте! — сказала Прю.

Ответа не последовало.

— Здравствуйте! — повторила она. — Я вас вообще-то вижу. У вас шапка торчит.

Раздался шорох, эхом отразившийся от высоких стен сводчатого зала. Шапочка исчезла под столом.

— У меня тут бланк, — продолжила Прю, не сдаваясь. — Подписанный и.о. временного губернатора-регента. Мне надо кое-что найти.

Наконец некто соизволил ответить:

— Здесь никого нет!

Прю и Чарли обменялись озадаченными взглядами.

— Я вас слышу, — сказала девочка. — Вы со мной разговариваете.

Наступило молчание — говоривший, видимо, обдумывал свою оплошность. Шапка снова замаячила на виду.

— Ну, — сказал «некто из-под стола», — побыстрей тогда.

— Почему вы прячетесь? — спросила Прю.

— Это и есть ваш вопрос? Вы за этим сюда пришли? И уйдете, если я отвечу?

Прю нахмурилась.

— Нет, — сказала она. — Это мне просто любопытно. Любой нормальный человек спросил бы то же самое.

— Что у вас там за бланк? Что вы ищете?

— Мне нужно почитать о человеке, которого изгнали пять лет назад. Наверное, у вас есть такие записи где-нибудь?

— Нет, — отрезал архивариус.

— Вы даже не посмотрели, — возразила Прю.

— Посмотрел.

— Даже не двинулись. Я все еще вижу вашу шапку.

Говорящий из-за стола издал громкий раздраженный вздох, словно сердился на собственный головной убор за предательство:

— Мне и не нужно искать. Записей здесь нет.

У Прю внутри все перевернулось:

— В каком смысле нет?

— Нет их. В самом прямом смысле.

— Может, посмотрите еще раз? Вы это точно знаете?

— Я только что посмотрел. Вы сегодня вторые, кто заставляет меня их искать.

— Вторые? А кто был первым?

— Послушайте, я понимаю, что вы сердитесь, и в какой-то степени разделяю вашу досаду. Вы пришли что-то найти, а этого здесь нет. Мне очень жаль. Для меня, как для хранителя архива, это явилось не меньшим ударом, чем для вас, будьте уверены. Возможно, даже большим. Ударом. Для меня. Однако я мало что могу с этим поделать, к тому же вполне вероятно, что через пару-тройку часов начнется новый бунт, а я только сегодня утром закончил раскладывать все по местам, — за время этой речи шапочка постепенно поднималась выше, и вскоре из-за стола показался лоб говорящего. К удивлению Прю, это была довольно крупная черепаха. — А теперь, если вы любезно оставите меня в покое, я спрячусь понадежнее.

— Ну пожалуйста, — взмолилась Прю, не зная, что делать дальше. Никогда еще за все эти недели она не чувствовала себя такой растерянной, как сейчас. — Мне надо знать. Он же может быть где угодно. А что, если записи лежат в каком-то другом месте? Вы смотрели где-нибудь еще? Может, их кто-нибудь не туда положил.

Теперь голова черепахи появилась над крышкой стола целиком. Она была зеленая, чешуйчатая, немного похожая на гриб, и на лице был написан такой испуг, какого Прю ни у одного человека в жизни не видела. Ей сразу же стало жалко беднягу.

— Ладно! — крикнул архивариус. — Ладно! Ладно, ладно, хорошо, — он встал из-за стола (оказавшись не особенно выше того, за чем прятался) и вперевалку подошел к стене со стеллажами. — Не нужно искать его в картотеке, — кипятился он, рассвирепев вдруг до почти абсолютного бесстрашия. — Только-только убрал на место. Как удобно! — он коротко хохотнул, словно помешанный. — Вся папка там. «Меры государственного принуждения», раздел «Изгнание», 340–345 годы нашей эры. Ха-ха! Поглядите-ка, ну и память у этой черепахи! — добравшись до одной из лестниц, архивариус начал по ней взбираться. Лестница довела его к самому верхнему отсеку, где он изо всех сил вытянул лапу и стащил с полки желтоватую папку. — Вот, ловите! — прорычал он.

К счастью, Чарли и Прю подошли к стеллажу вслед за черепахой и успели поймать папку, летящую с огромной высоты. За ней последовали две ее ближайшие соседки, а за ними, на всякий случай, еще и четвертая с пятой. Хранитель архива бросал папки, похихикивая и бормоча что-то. Что, к счастью, двое стоявших на полу людей слышать не могли — это были не самые подходящие вещи для ушей двенадцатилетнего ребенка.

— Довольны? — прокричал он, когда Чарли и Прю набрали полные руки папок.

Они подтащили свою ношу к длинному столу и, сгрузив на него, торопливо принялись раскладывать папки в некое подобие системы, чтобы начать поиск. Большие папки — скоросшиватели — были набиты тоненькими, песочного цвета папками с тремя дырками в корешке. В правом верхнем углу аккуратным почерком были выведены имена осужденных.

Печальное это было занятие — рассматривать дела южнолесцев, давным-давно обреченных на изгнание. Чарли, который, можно сказать, никогда не выбирался дальше гаража, где занимался подержанными автомобильными запчастями и старыми кассетниками, с энтузиазмом взялся за роль исследователя. Они с Нилом на огромной скорости разбирали папки и переводили написанное для Прю — ей все это казалось просто загадочными письменами.

— «ДЛ»: догадываюсь, это значит «Дикий лес», — предположила она, перелистывая страницы.

— Должно быть, — ответил Чарли, внимательно изучая свою стопку бумаг. — У меня оно тоже часто встречается. Похоже, это обычное дело. Как думаете, Кароля сослали в Дикий лес?

— Он Внешний, как и я, — сказала Прю. — Не знаю, может, для тех, кто Снаружи, у них есть отдельное наказание.

— Не уверен, что в лесу часто бывают Внешние. Вы — первая на моей памяти, — признался Чарли.

— А тут что? — спросила девочка, возвращаясь к своим папкам. — Вроде бы скала… тут написано «заключение на Скале». Какой-то бедняга по имени Везунчик. Кажется, не особенно ему повезло.