Империя Дикого леса - Мэлой Колин - Страница 31

Но было и кое-что другое; то, что кинжалом проворачивалось у нее внутри, когда она отправлялась на очередное задание, то, что было очень тесно связано с пустой коляской, которая катилась рядом с набирающим скорость мотоциклом.

Зита знала, каково это — лишиться близкого, знала неописуемое чувство потери. От нее словно отрезали часть, когда она потеряла мать.

Но ее отняли не насильно, не как сына Зеленой императрицы — как раз наоборот: смерть матери была медленной, тягучей, наполненной молчанием и туманом. Это была какая-то болезнь; так сказали врачи. Все случилось около семи месяцев назад: в начале недели она слегла, жалуясь на боль в груди, а в пятницу ее не стало. И Зите тогда показалось, будто фундамент, на котором стояла вся жизнь, в один момент разобрали, камень за камнем, оставив непривычную пустоту. Она чувствовала себя, как человек без ног, как машина без колес. Словно какая-то неотъемлемая часть ее пропала… и все же она продолжала свой путь.

Так что боль Зеленой императрицы была понятна девочке. Она сочувствовала ее потере. Даже, пожалуй, ощущала обязанность оказать эту услугу матери — матери, которая вполне могла быть похожа на ее собственную, — и таким образом замкнуть какой-то круг.

Вот такие мысли занимали голову Майской королевы Зиты, пока она уносилась все глубже в дебри Авианского княжества.

Между птичьими владениями и диколесской территорией не было никаких стен — птицам не нужны были стены. Вместо этого у дороги один за другим были поставлены знаки:

ВЫ ПОКИДАЕТЕ АВИАНСКОЕ КНЯЖЕСТВО.

ВЫ ВЪЕЗЖАЕТЕ В ДИКИЙ ЛЕС.

ДИКИЙ ЛЕС БЛИЗКО. ПУТЕШЕСТВЕННИКИ, БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ.

ДИКИЙ ЛЕС СРАЗУ ЗА ЭТИМ ЗНАКОМ.

ХОТЯ НЕТ, ВООБЩЕ-ТО ЗА ЭТИМ.

ВПЕРЕДИ РАЗБОЙНИКИ.

ВЫ НАХОДИТЕСЬ В ДИКОМ ЛЕСУ.

Последний знак, висевший на шесте вверх ногами, гласил «УДАЧИ».

Зита поддала газу и повела мотоцикл с коляской через границу, оставляя цивилизацию за спиной.

Она ехала значительную часть дня. От дрожания передней вилки и рева двигателя руки постепенно стали резиновыми, и она наконец остановилась у заброшенной времянки. Та не представляла собой ничего особенного: просто каменное крыльцо и узловатое дерево, прикрывающее то, что когда-то было входом, но земля там была плоской, и ежевика еще не заполонила все пространство; она разложила спальный мешок в углублении у корней большой тсуги, скрыв и себя, и мотоцикл от взглядов со стороны дороги. Темнота наступила быстро, залив густую темную зелень серой дымкой. Зита поужинала бутербродом с арахисовым маслом и бананом с упаковкой изюма, запив все это застоялой водой. Потом свернулась среди корней дерева и посмотрела на небо, на булавки звезд, мерцавших между острыми, словно стрелы, верхушками деревьев. Ухнула сова; ветер шелестел листьями кустов. Зита провалилась в глубокий, всепобеждающий сон.

Путь она продолжила рано, борясь с болью в конечностях. Мотоцикл был старый, но надежный, и двигатель заводился без особых проблем. Оседлав железного коня, девочка вгляделась в карту, которую взяла с собой — точнее, в карандашный набросок с карты из отцовского атласа. Как ей показалось, до ручья Кресла-качалки осталось уже недалеко, не больше дня пути. Судя по тому, как много она сумела проехать за первый день, добраться можно было к вечеру. Волнистая линия ручья тремя зубцами вилась по участку карты, именуемому Рощей Древних.

Небо затянуло облаками, и лес казался каким-то зловещим. Зита отжала сцепление и отправилась в путь по ухабистой Длинной дороге. Она зорко вглядывалась в обочины, страшась разбойников или других опасных встреч. Сама она никогда разбойников не видела; только слышала о них. Во время Велосипедного переворота они, правда, появлялись на юге — Деве удалось усмирить дикарей и заручиться их поддержкой. Но когда они вернулись в диколесскую чащу, многие южане вздохнули с облегчением. Разбойники славились своей жестокостью; Зита, к примеру, до ужаса их боялась.

Вскоре — точнее, где-то к обеду, — она добралась до первого из трех мостов, которые, если верить карте, были перекинуты через три зубца ручья Кресла-качалки. Вода здесь вырезала в склоне холма глубокую расщелину, и Зита остановила мотоцикл на краю моста, чтобы поглядеть вниз, в пропасть. Растаявший снег превратил ручей в бурный поток, и, хоть она была уверена, что здесь на дне гальки немерено, высокая вероятность свернуть себе в процессе поисков шею не радовала. Снова кинув взгляд на карту, она решила проверить среднее ответвление ручья на случай, если там найдется место, где достать камешек будет проще.

Не прошло и часа, как Зита оказалась на месте. Здесь путь через ревущий внизу ручей проходил по шаткому, грубо обтесанному деревянному мосту, покрытому густым слоем мха. Все те же весенние дожди и талые воды превратили то, что в ее надеждах должно было быть скромным ручейком, в небольшую речку, и слезать по поросшему папоротником склону за камешком казалось ужас какой опасной затеей. Посмотрев на восток, Зита увидела, что вверх по склону холма овраг мельчал, и решила попытать счастья в стороне от дороги. Оставив мотоцикл на подножке, она сошла с моста и углубилась в лес.

Идти оказалось тяжело, местность была неприветливая. Поднявшись выше, девочка обнаружила, что забралась прямо в гряду низко лежащих облаков, закрывших обзор. Деревья принимали странные формы, словно титаны с узенькими острыми головами. Она словно бы заметила в их гуще какое-то призрачное движение, и ей подумалось, что легенды не лгали: в этих местах в самом деле водились духи и волшебные существа. Вдруг из пелены тумана перед нею возник силуэт — обрушившаяся белая колонна в паутине лоз плюща. У Зиты при виде нее отвисла челюсть; она не ожидала встретить в этих местах никаких признаков цивилизации, тем более таких, которые предполагали, что когда-то здесь стояло тщательно спроектированное строение. Идя вперед, она обнаруживала все новые и новые свидетельства, пока не оказалась посреди широкой площади в окружении белых колонн на разных стадиях разрушения.

Отсюда слышно было, как шумит ручей, и она последовала за звуком до истертой каменной лестницы, которая вела к искусственному водоему, где ручей по каналу из белого камня, бурля, изливался во что-то вроде купели. Заглянув в чашу, она увидела там один-единственный молочно-опаловый камень.

— Вот ты где, камешек, — обратилась к нему Зита вслух, словно помешанная.

Она протянула руку и взяла его; на ощупь он был гладкий. От ледяной воды по всему телу пробежала жестокая дрожь. Сунув камешек в карман, она уже повернулась было, чтобы возвратиться к мотоциклу, как вдруг мир вокруг словно сжался.

Туман подполз ближе, стелясь по земле плотным одеялом, и даже ближайшие деревья и колонны теперь были едва различимы за окутавшей их дымкой. Девочке показалось, что в тумане мерцают огни, мимолетные, словно светлячки или падающие звезды. Где-то недалеко раздался вой, а сразу за ним — тоскливое тявканье. Она узнала этот клич: койоты.

Зита слышала, что койоты, которые сражались в битве при Пьедестале, после поражения вернулись в свое естественное состояние и вели жизнь дикую и беззаконную. Она решила не выяснять, правда ли это, и бросилась обратно вниз по склону холма, следуя извилистой каменной тропой прочь от купели.

Она уже запуталась, в какой стороне осталась дорога; туман поглотил все вокруг. Казалось, он опускается прямо на Зиту, обволакивая со всех сторон. Она перепрыгивала через тоненькие струйки ручьев и пролезала под упавшими мраморными колоннами. Прорывалась сквозь заросли чертополоха, изорвав пальто о шипы. Клич койотов звучал все громче; огни мерцали со всех сторон. Внезапно над самым ухом раздался шум, похожий на шепот, и тут Зита вскрикнула, коротко и громко. Она очутилась на просторной поляне, похожей на целое море плюща, и там ее взгляду предстал сам Пьедестал.

Ужас сковал девочку при виде каменного постамента, о котором она раньше слышала лишь рассказы. Именно здесь все те славные воины объединенных диколесских войск полегли в битве с койотами вдовствующей губернаторши. Здесь, как говорили знающие люди, губернаторша почти провела свой кошмарный магический обряд. Девочка стояла, замерев, но страх вдруг совершенно оставил ее, хоть волшебные огни продолжали мерцать вокруг, а вой койотов звучал так, словно те подбирались все ближе и ближе. Зита почувствовала, как ее затопила волна невероятного спокойствия.