Империя Дикого леса - Мэлой Колин - Страница 85

Жители Внешнего мира даже не поняли, что на них нашло. В буквальном смысле.

Когда пояс лопнул и стена плюща обрушилась на город, первым делом она поглотила Промышленный пустырь. Толпы грузчиков, бродивших по территории и тщательно осматривавших обломки разрушенной башни Титана, оказались застигнуты врасплох. Они только-только откопали парик своего драгоценного предводителя, Брэда Уигмана, и решили было чтить этот артефакт как святыню собственной зарождающейся религии, как вдруг волна плюща хлынула на гравийные дороги и переулки Пустыря, будто мутная вода из шлюза, накрыв их с силой цунами. Все до одного грузчики застыли на месте — магия, пронизывающая плющ, погрузила их в глубокий, безмятежный сон. Скоро эта негостеприимная земля со всеми ее химическими бункерами и сетью трубопроводов уже напоминала пушистый зеленый чехол для чайника, и плющ двинулся дальше, нырнув в воды реки Уилламетт.

Буйное растение ловко преодолело водный барьер, вплетясь в течение, и вскоре выползло на берег с другой стороны. Оно поглотило грузовики, без дела стоявшие у причалов, и рыбаков, которые со старых деревянных доков следили за приманкой, мирно качавшейся на волнах. Оно очертило Призрачный мост — грандиозное сооружение, которое соединяло берега Уилламетт лишь по звону колокольчика. Плющ, насквозь пропитанный магией, не остановила его ирреальная природа, и потому Внешние, которым случилось любоваться этим конкретным участком реки, на миг увидели мираж великолепного подвесного моста, который словно бы ткали из воздуха побеги плюща. Впрочем, в следующее мгновение они сами уже оказались во власти зеленой волны, и все воспоминания о чудесном видении растворились в сонном ступоре.

А потом волна двинулась дальше, завоевывая новые территории. Прокатилась по спокойным улицам районов, которые граничили с Непроходимой чащей, вверх по склонам холмов, и залила автомобили, пробиравшиеся по лабиринту улиц, закутывая дороги в просторный шелестящий кокон. Мощь Зеленой императрицы и ее власть над плющом были сейчас таковы, что бедолаги, попавшие под лавину, засыпали мгновенно; единственной реакцией их была мимолетная мысль, которая, как ни странно, за несколько мгновений до удара мелькнула почти у каждого портлендца: «Что бы мне съесть на ужин? Странно, кажется, какой-то большой зеленый ковер вот-вот…»

Охватывая все большую площадь, плющ набирал обороты. На центр города он обрушился бушующими потоками, вскарабкиваясь на самые высокие здания и заполняя самые глубокие подвалы. Ничего не подозревающие граждане, склонившиеся над чашкой кофе, даже не успели настрочить со своих смартфонов какое-нибудь остроумное замечание о надвигающемся растительном потопе, как плющ пожрал их и заморозил, небрежно отправив смотреть диковинные сны. Он поглотил кошек и собак, смел с дорог велосипедистов, плотным покровом окутал прачечные и пожарные станции. Парки и школы, гражданские административные здания и дома с заботливо ухоженными лужайками в плотной сети ист-сайдских улиц — плющ не пощадил ничего.

Зеленый потоп накрыл землю везде, куда хватало глаз. Все погрузилось в бездну сна.

Прю смотрела на катастрофу со спины летящей цапли и плакала.

— Ну, это сложно объяснить, — сказал Эсбен в ответ на первый вопрос, который возник в возрожденном сознании механического мальчика. — То есть в каком смысле?

Мальчик, Алексей, механический принц, наследник усадьбы Питтока, приподнялся на локтях. Каждый сустав громко скрипел после множества лет без использования; с каждым движением Марта любезно обливала стонущие шарниры маслом. Алексей повертел головой на шее — раздвижной металлической трубе — и окинул взглядом окружающее пространство. Он посмотрел на медведя, но лицо его по-прежнему не выдавало никаких признаков осознания или эмоций.

— Почему вы это сделали?

— Что сделали? — спросил Эсбен.

Его глаза, хоть все еще оставались холодными глазами машины, поймали взгляд медведя и пронзили обвинением в предательстве.

— Почему вы это со мной сделали?

Тот, явно не зная, что ответить, сконфуженно отступил от стола. Вперед шагнул Кароль.

— Мы ваши создатели, принц Алексей, — сказал он. — Это мы вас сделали, — он указал на Эсбена, хотя на самом деле ему удалось лишь ткнуть в воздух рядом с медведем, а тот услужливо подвинулся, чтобы попасть под направление руки старика.

— Вы меня сделали? — спросил мальчик. Голос его звучал спокойно и мягко; лишь по едва слышному эху можно было предположить, что звук исходил из металлического корпуса. В остальном он казался совершенно обычным юношеским голосом.

Эсбен кивнул.

— Значит, вы можете меня сломать, — сказал Алексей.

— Но… — в изумлении промямлил Эсбен. — Мы столько усилий приложили. И не только мы… а много кто.

— Но никто не спросил меня, — сухо заметил мальчик.

— Ну, нет. Но… — начал Эсбен, и тут Кароль перебил его:

— Вы живы, Алексей! Опять! Вдохните воздух. Почувствуйте землю под ногами, — сказал старик с волнением в голосе и пару раз топнул ногами по мягкой поверхности ковра из плюща, словно иллюстрируя свои слова.

Тут мальчик заметил изменения в пейзаже:

— Что случилось?

— Ваша мать, — ответил Эсбен. — Она, ну, она слегка помешалась.

— Моя мать? — Алексей произнес эти слова медленно, словно по кусочкам собирая в сознании реальность, бывшую когда-то его жизнью. — Моя мама.

— Она слилась с плющом. Запутанная история, — сказал Кароль.

— Но дело не только в этом… тут замешано еще какое-то пророчество. Вы должны были вернуться и, э-э-э, все исправить, — договорив, Эсбен торопливо и неуверенно переглянулся с Шеймасом и Мартой. Он явно импровизировал на ходу; никто не предвидел, что механический принц так плохо воспримет свое возрождение. — Кажется, я ничего не путаю. Но за подробностями вам лучше обратиться к Прю.

Мальчик на столе молча окинул их безучастным взглядом, который заставил всех поежиться.

— Штука в том, — вступил в дело Шеймас, пытаясь держаться спокойной, вежливой тактики, — нам бы вроде как нужно поторопиться, если мы хотим ее остановить. Она уже довольно далеко зашла. И мы должны бы встретиться на севере с остальными разбойниками. Так что нам бы, пожалуй… — тут он многозначно помахал руками в сторону северного края поляны.

Повисла тишина. Наконец Алексей спросил:

— Не дадите ли мне минуту?

— Да, конечно, конечно, — ответил Эсбен.

— Но только, ну, лучше бы не слишком тянуть, — вставил Шеймас. Взгляды, которыми остальные одарили разбойника, были один свирепее другого. Марта накапала масла в коленные и голеностопные суставы мальчика, тот свесил ноги со стола и, оттолкнувшись от своего ложа, сделал первые робкие шаги. Потом опустил глаза на свою металлическую обшивку, испещренную заклепками, и сказал:

— Нельзя ли мне пока найти какую-нибудь одежду?

Все бросились подавать парадный мундир, который Марта аккуратной стопкой сложила у стола. То, как наряжали наследника губернатора-регента, походило на какую-то странную церемонию, но вскоре он снова оказался затянут в свой царственный наряд. Коротко кивнув помощникам, мальчик отошел на несколько ярдов к покрытому плющом камню и уселся на него, положив подбородок на руки.

Так он просидел очень долго.

Остальные ждали на подобающем расстоянии, сидя у затухающего костра, а вокруг извивался плющ. Они почти не разговаривали; время от времени кто-нибудь бросал взгляд в сторону задумавшегося принца, который практически не шевелился и все глядел на пустую поляну да на далекую опушку увитого плющом леса. Вот побег плюща попытался забраться ему на колено; вот он стряхнул его обратно щелчком механических пальцев.

Время шло; солнце продолжало двигаться к горизонту. А механический мальчик так и сидел на камне, положив подбородок на руки.

— Я как-то ожидал, — подал голос Шеймас, нарушив долгое молчание, — что раз он столько времени пролежал, ну, мертвый, то мог бы быть теперь чуток повеселей.