Босоногая баронесса - Смит Джоан - Страница 14

– Я не узнаю партнершу Хайятта. Какая-нибудь родственница из провинции? Судя по ее рыжим волосам, это, скорей всего, его кузина из Шотландии, – шепнула леди Кастлеру леди Джерси.

– Что ты, Амелия! Ты ошибаешься, это наследница оловянного рудника из Корнуолла, баронесса Пильмур, сорок тысяч фунтов стерлингов приданого. В ней есть что-то освежающее и наивное. Я собираюсь передать ей поручительство к Альмаку.

– А, девушка из Черепахи! Меня восхищают ее волосы, очаровательный золотистый оттенок.

– Баронесса Пильмур, наследница из Корнуолла, – вскоре доверительно зашептала леди Кастлеру изумленной миссис Драмонд-Баррел.

– Восхитительное воздание! Так приятно видеть этот здоровый цвет лица и эти милые веснушки. Рядом с ней все дебютантки выглядят какими-то изнуренными, такое чувство, будто они никогда не видели солнца.

Прежде, чем закончился менуэт, все дамы осознали, что рыжие волосы, веснушки, высокий рост и крупное телосложение, а также смех, немного громче принятого, – новые критерии Сезона. Тепличные красавицы вмиг вышли из моды и спустились до уровня „невзрачных“. Долгие часы уроков, потраченные на приобретение хороших манер и умения держать себя в обществе, со свистом вылетели в окно.

Следующим объектом пристального изучения стала партнерша Хайятта во втором танце, мисс Харвуд.

– Кузина баронессы, – просветила своих подруг леди Морган. – Она здесь, чтобы помочь баронессе ознакомиться со светской жизнью. Мне сообщила это компаньонка баронессы, миссис Тремур. Должно быть, мисс Харвуд знает все ходы и выходы, раз так быстро отловила для баронессы Хайятта.

– Очаровательная девушка. Постарше баронессы, конечно.

– Да, мисс Харвуд уже была представлена. Но леди Деверу повесит нас всех от расстройства.

– Так кто же, мисс Харвуд или баронесса, новое увлечение Хайятта?

– Если он намерен взять в жены Даму Сезона, тогда, конечно, баронесса. Но вы же знаете Хайятта! Ничто не помешает ему наслаждаться при этом и обществом мисс Харвуд.

– Он никогда не увлекался дебютантками, – дамы обменялись многозначительными улыбками.

Стоит ли упоминать, каким способом достала приглашение на бал леди Деверу: ее партнером был банкир, которому лорд Морган задолжал десять тысяч фунтов стерлингов. Лорд Хайятт обменялся с ней несколькими словами, но не удостоил чести пригласить на танец. Леди Деверу сникла. Хайятта всегда привлекала лишь ее красота, но как только она оказалась запечатленной на холсте, он сразу же принялся искать новый источник вдохновения. Ну что ж, ради него она бросила своего последнего любовника, и сейчас ей не потребуется много времени, чтобы найти нового. Она давно стала притчей во языцех из-за своих многочисленных амурных связей.

Лаура заметила, какой фурор производит Оливия, и обрадовалась, что у ее кузины столь обещающее начало. Ей и в голову не пришло, что всходит и ее собственная звезда. Она знала, что Хайятт привлекает к себе огромное внимание, и полагала, что любопытные взгляды предназначены ее партнеру, а не ей.

– Вы работали сегодня днем у себя дома над портретом кузины, милорд? – спросила Лаура во время танца.

– Конечно, нет, – прозвучал ответ. – Я намерен растягивать как можно дольше это удовольствие, чтобы не лишиться общества ее компаньонки.

Лаура тихо рассмеялась.

– В этом нет необходимости. Опекающий баронессу мистер Медоуз будет счастлив видеть вас независимо от того, рисуете вы баронессу или нет.

Хайятт состроил шаловливую рожицу:

– Ах, вот как! Губите мое счастье из-за этого ужасного слова „компаньонка“? Мне уже дали однажды понять, что вы – подруга и кузина баронессы, а не ее компаньонка, и, думается, так как вы стараетесь сплавить мне Медоуза, а прав, предполагая, что вы с ним не испытываете друг к другу романтических чувств? Мне не хотелось бы наживать врагов, незаконно охотясь в чужих владениях.

– Вас послушать, так создастся впечатление, что я заяц или фазан.

– Это просто оборот речи… – сказал Хайятт.

– …порочащий даму, – добавила Лаура.

– Между прочим, мы, джентльмены, никогда не возражаем, если нас называют „рыбой“, – заметил Хайятт с озорным блеском в глазах. – А нас явно относят к этому зоологическому виду, когда утверждают, что дама „закидывает удочку“ на джентльмена. Но довольно метафор! На самом деле я хотел бы знать, являетесь ли вы зайцем, или фазаном, мистера Медоуза или кого-либо еще, коли на то пошло.

Лаура загадочно улыбнулась и ответила:

– Ответ зависит от того, к какому виду рыб относитесь вы, милорд. Если вы акула, то я не ваш заяц.

– А если я безобидный пресноводный пескарь?

– Тогда я тоже хотела бы быть пескарем. Пескари на пескарей, кажется, не охотятся.

– Великолепно! Итак, мы на одном дне, и у нас много общего: мы оба пескари, что весьма удачно, лично я против смешанных браков. А вы так и не сказали, помолвлены ли вы с мистером Медоузом, – Хайятт взглянул на ее левую руку.

– Я ни с кем не помолвлена.

– Меня 6 устроило, если б Медоуз ухаживал за нашим общим босоногим другом. Между прочим, баронесса уже „гвоздь“ Сезона. Вы проделали великолепную работу, подготовив ее выход в Свет.

– Эта честь принадлежит вам, лорд Хайятт! Причина ее успеха – то, что вы пригласили ее на первый танец.

– О, нет, я могу назвать сорок тысяч подобных причин, оловянный рудник в том числе, и они, а не я, обеспечили успех баронессы. Тем не менее, впервые я слышу от вас комплимент, я должен залиться румянцем от смущения и протестовать, что я здесь ни при чем.

Лаура покачала головой:

– Вы всегда так дурачитесь?

– Нет, только с прекрасными дамами. Среди джентльменов я слыву разумным человеком. Я даже обсуждаю с ними политические события!

– Для меня новость, что леопард способен менять свои пятна.

– Вы думаете, мы с вами отнесли меня не к тому виду? Может, меня следовало бы классифицировать как хамелеона?

От обмена подобными шутливыми колкостями в течение всего танца, у Лауры не осталось и тени сомнений, к какой разновидности принадлежит лорд Хайятт: ловелас явно-выраженный, обыкновенный. Единственное, о чем она мечтала сейчас, – найти какой-нибудь тихий уголок и выпить немного вина, чтобы восстановить нарушенное спокойствие, она не привыкла к таким волнениям.

Но вскоре Лаура поняла, что дни, когда она весь вечер просиживала у стен, прошли безвозвратно. Одно приглашение, как по волшебству, следовало за другим. Самые престижные джентльмены Сезона стояли в очереди, чтобы добиться танца с ней. Как же так получилось? Пять лет назад она была моложе и красивее, но они даже не смотрели в ее сторону, и вдруг спешат, чуть ли не спотыкаясь, познакомиться с ней! И не только джентльмены. Трое почтенных леди предложили ей поручительства:

– Для вас и вашей очаровательной кузины баронессы. Вот и разгадка! Весь Свет желал познакомиться с Оливией. Без сомнений, оловянный рудник и приданое сыграли свою роль, но слава ее не распространилась бы так быстро, не удели ей столько внимания Хайятт. Он явился той искрой, что вызвала взрыв ее популярности, нужно будет позаботиться, чтобы Оливия не сгорела в фейерверке своей славы.

Интересно, а кто это неуклюжее создание, с которым Оливия танцует сейчас? Выглядит лихо. Кто-то из молодого поколения. Красивый парень, но, должно быть, не из самых верхов. Плечи его затянутого в талии сюртука подбиты ватой, щегольский галстук дополняет костюм, смех звучит деланно.

Лаура спросила своего партнера, некоего франта по имени сэр Хью Стандиш, об интересующем ее человеке.

– Это молодой Ярроу. В будущем он унаследует баронетство от своего дяди и аббатство в Девоне, но долго не удержит, если будет продолжать в том же духе, что и сейчас. Он игрок. Но что касается женщин, то тут у него хорошая репутация.

– Ошибаетесь, сэр Хью. Картежник не может иметь хорошую репутацию у любой здравомыслящей дамы. Особенно, когда он ухаживает за наследницей.

В течение вечера Лаура не обращала больше внимания на лорда Хайятта. Она не собиралась удостаивать его вторым танцем. Иногда она отмечала, что он выбирает для танцев самых прелестных дебютанток. Их улыбки красноречиво рассказывали Лауре, что с ними флиртуют и говорят комплименты точно так же, как ей. Но Лаура наслаждалась собственным успехом и едва замечала остальных.