Босоногая баронесса - Смит Джоан - Страница 19

– Мне надо ехать, – неохотно согласился он, затем его лицо прояснилось, и он обернулся к Лауре. – Может быть, вы поедете со мной? Тетя будет счастлива одолжить вам своего скакуна.

– Конечно, – ответила Лаура.

Она не имела ни малейшего желания присоединяться к этой компании, но решила облегчить бремя мистера Медоуза.

Он послал за лошадьми, а Лаура отправилась наверх переодеваться. Прошло не менее часа, прежде чем появился мистер Ярроу, ведя хитрого вида гнедую кобылу с белыми чулками на передних ногах.

На прогулке Лаура и мистер Медоуз держались позади компании, чтобы ни на миг не ослабить наблюдение за подопечной. Лауре пришлось от имени семь выразить благодарность мистеру Медоузу, так как никто кроме нее и не подумал это сделать.

– Полагаю, вы догадываетесь, почему я горю желанием угодить баронессе? – сказал он.

– Вы хотите сделать ей предложение?

– Я уже сделал бы, если б она не была так недосягаема. Ее состояние намного больше моего, не говоря уже о том, что у нее титул, и она может рассчитывать на более богатого и титулованного супруга.

Лаура решила его поощрить.

– Ваше положение ничуть не ниже, чем мистера Ярроу, – заметила она, раздумывая, не Хайятта ли имел в виду мистер Медоуз.

– Этот парень окажется в долгах до того, как кончится Сезон. Баронесса не могла бы выбрать более неудачно, даже если б очень постаралась. Хотя, конечно, он красив и молод. Странно, что она не увлеклась Хайяттом, если ей нужен обольститель. По крайней мере, она избавила нас от этого.

– Да, странно. Боюсь, дело в том, что он слишком легко поддался ее очарованию.

– Или же он для нее слишком стар. Тот же возраст, что и у меня, – нахмурившись, добавил мистер Медоуз. – Но Хайятт, конечно, летает выше.

– Его репутация очень плоха? – поинтересовалась Лаура.

– Я не стану злословить. Его считают образцом стиля и манер, но в отношении дам у этого человека обширнейший жизненный опыт. Никто не может лелеять надежду соперничать с ним на этом поприще. А Ярроу – желторотый птенец. Надеюсь, баронессе скоро наскучат его болтовня и хвастовство.

Тем не менее, Оливия предпочитала принимать ухаживания мистера Ярроу. Когда он пустил лошадь галопом, нарушив спокойный шаг прогулки, она решила не отставать.

– Я говорила ей, что здесь не принято носиться сломя голову! – воскликнула Лаура.

– Мне скакать за ней или дождаться, пока она сама вернется, и тогда уж прочесть нравоучение? – спросил мистер Медоуз.

– Они возвращаются. Я сама сажу все, – ответила Лаура, чтобы оставить Медоуза вне подозрений.

Она направилась к мистеру Ярроу.

– Если вы не можете вести себя как джентльмен, мистер Ярроу, вы неподходящая компания для леди, – сказала она. – Вы прекрасно знаете, что галоп здесь не позволителен.

– Такая шальная лошадь, эта Джезибич! Она понесла меня, – ответил Ярроу, даже не покраснев ото лжи. – Больше это не повторится.

Спокойным шагом Ярроу двинулся дальше. Оказавшись вне слышимости Лауры и мистера Медоуза, он обратился к Оливии:

– Какая польза от дорог, если по ним запрещено скакать? Всё как раз в духе этих людей! Нельзя более одного раза танцевать с дамой, с которой тебе хочется танцевать, нельзя задержаться подольше, когда заходишь к ней с визитом, и ни на мгновение нельзя остаться с ней наедине без того, чтобы какая-нибудь вездесущая миссис не сунула нос в твои дела.

– Вы никогда не приходили ко мне с визитом, – сказала Оливия.

– В нем нет большого прока, не так ли? В присутствии кучи компаньонок… Если бы мы отправились на маскарад в Пантеон, то смогли бы побыть наедине. Как насчет завтрашнего вечера?

– К нам приходят Морганы на обед, а потом мы все вместе идем в театр.

Ярроу сочувственно кивнул.

– Во всяком случае, мне удалось достать женское домино и маску. Вам остается лишь мигнуть, когда вы решите, что можете улизнуть.

– Не думаю, чтобы у меня возникло такое желание.

– Все девушки так поступают. К примеру, Анжела Карстерс ходит в Пантеон, по крайней мере, два раза в неделю.

– Как она удирает из дома?

– Притворяется, что у нее болит голова. Говорит своей компаньонке, что едет домой прилечь, а сама уезжает с нами.

– Если я так скажу, моя кузина и мистер Медоуз сами отвезут меня домой.

– Конечно, отвезут. Так же поступает и компаньонка Анжелы. А та вот что делает, ложится спать в платье, затем спускается по черной лестнице и выходит из дома через заднюю дверь, мы ждем ее в карете за углом – все очень просто, если у вас есть хоть капля мужества, – он с вызовом посмотрел на Оливию.

Баронесса гордилась своим мужеством.

– На следующей неделе, – сказала баронесса.

– Конечно, не сегодня! Сегодня ночью Коуэн протянет меня в игорный дом миссис Хайфи, где ставки без ограничений, – похвастался Ярроу, – этот парень умеет влезать в долги по уши. Вас я не приглашаю, так как даже Анжела там никогда не появляется, это место не для леди.

Его забота о ее репутации убедила Оливию, что мистер Ярроу – образец пристойности. Они продолжали прогулку. Потом „понесла“ лошадь Оливии. Мистер Ярроу не замедлил пуститься в погоню. Лаура и Медоуз терпеливо подождали, пока они вернутся, и сразу же забрали Оливию домой.

– Очень мило было с вашей стороны сопровождать на прогулке баронессу, мистер Ярроу, но сегодня я покупаю ей собственную лошадь и в дальнейшем сам буду сопровождать ее, если ей захочется прогуляться, – сказал мистер Медоуз.

Оливия утешила себя мыслью, что у нее, наконец-то, появится в Лондоне собственная лошадь. И еще она подумала, что мистер Ярроу не стал бы так долго тянуть с покупкой. Потом в ней заговорило чувство долга, и она напомнила себе, что мистер Медоуз был очень добр к ней, но право же, он в высшей степени медлителен.

Остаток недели прошел безо всяких неожиданностей. Оливии достали спокойную лошадку, которая не могла бы „понесли“, даже если бы наездница к тому ее усиленно понукала, и несколько раз Оливия прогулялась на ней по Роттен-Роу. Но главной заботой оставалась ее презентация на высоких приемах, а вероятность неожиданной встречи с мистером Ярроу на столь высоких приемах была крайне мала.

Баронесса появилась и у Альмака, в этом клубе для избранных, где строгое соблюдение всех установленных норм и правил приличия, проницательные взгляды патронесс и шотландские рилы окончательно убедили ее, что все эти высокие светские приемы – скука смертельная. На следующей неделе вместе с мистером Ярроу и его друзьями она попытается проникнуть в Пантеон!

ГЛАВА 10

Мастерская лорда Хайятта оказалась просторной комнатой, примыкавшей к задней стене его особняка на Парк-Ланн. Сопровождающим баронессу друзьям сиделось гораздо удобнее на обитых стульях мастерской, чем на твердых скамьях Гайд-Парка. Часть мастерской была обставлена под гостиную: на полу лежал ковер, стояли изящные лампы, резные столы и прочие принадлежности изысканной гостиной. Но наибольший интерес Лауры вызывал вид через стеклянную стену на расположенный в самом центре оживленного Лондона сад, в котором тюльпаны и нарциссы кивали головками утреннему солнцу. Так как сад был ограничен высокими стенами, все деревья были вечнозелеными и не отбрасывали излишне много тени на цветы.

Сезон продолжался. Заключались помолвки, подбирались пары, разбивались сердца, страдали репутации, состояния терялись и приобретались. На руке леди Деверу появилось два новых украшения: перстень и браслет с бриллиантами. А портрет баронессы был почти завершен. Никакие скопления людей теперь не нарушали царивший в мастерской покой, иногда только заглядывал какой-нибудь случайный знакомый художника.

Лорд Тальман, герцог Кастлфильда, приходил дважды. Лаура подозревала, что притягивающая его сила – баронесса. Когда он появился в третий раз на сеанс, который был последним, она окончательно убедилась в справедливости своих предположений.