Неподходящее место для леди - Смит Джоан - Страница 16

— Должно быть, мистер Шарки — его одного нет дома. Наверное, забыл ключи. Надоедливый человек.

Я снова надела халат, взяла лампу и пошла открывать. Мисс Теккерей прикрывала меня с тыла. Открывая дверь, я размышляла, когда вернуть Шарки часы — тотчас же или подождать удобного случая, когда мисс Теккерей не будет рядом. К своему удивлению, я увидела высокого, в полной форме, офицера полиции с Боу-Стрит. Он протянул мне лист бумаги.

— У меня ордер на обыск помещения, занимаемого Эриком Шарки. Он подозревается в укрытии краденного, — безапелляционно произнес он и чинно направился к лестнице.

Мне ничего не оставалось делать, как не препятствовать выполнению закона.

— Третий этаж, квартира 3В, — подсказала я и он направился вверх.

Шума он производил не меньше, чем мисс Уэйтли. Логично было ожидать, что полиция проявит заботу о невиновных людях, которым рано утром нужно вставать на работу. Но этого не случилось. Мисс Теккерей и я не поднялись с ним на третий этаж. Моя компаньонка заявила, что этого от Шарки можно было ожидать и, с написанным на лице отвращением, вернулась в спальню.

Я задержалась на площадке второго этажа. Мистер Алджер вышел поговорить с офицером — он еще не успел снять свой вечерний костюм.

— Позвольте взглянуть на ордер, офицер, — авторитетным тоном потребовал он. Офицер передал ему ордер. Алджер внимательно прочел его, но очевидно все было в порядке.

— Шарки дома? — спросил офицер.

— Нет. Сегодня вечером я его не видел. Какое обвинение ему предъявляется?

— Обычное. Скупка краденого. Леди Прайор сегодня днем подверглась ограблению — похищено рубиновое кольцо, нитка жемчуга и часы. Похоже, они попали к Шарки.

— Его несколько дней не было в городе, офицер. Мне кажется, что вы взяли не тот след на этот раз.

— Все равно мне нужно обыскать его комнаты. Может попасться что-нибудь другое, — он пошел на следующий этаж.

Алджер последовал за полицейским, я стояла, огорошенная. Самое худшее было не то, что Шарки приобрел эти вещи нечестным путем. Меня беспокоило подозрение, что он сам их и украл. Однако полиция имела более точные сведения. Шарки покупал краденые вещи и перепродавал их по дешевой цене ничего не подозревающим, людям. Крайне неприятно поражало также то, что Алджер старался выгородить его, для чего не считал зазорным солгать. А самое ужасное было то, что я оказалась фактической владелицей краденых часов. Что делать? Я понимала, что должна отдать их офицеру и рассказать, каким образом они ко мне попали.

Я тоже оказалась укрывательницей краденого, хотя и безвинно. Хотелось надеяться, что меня не арестуют на первый раз. Подумалось о бедной вдовствующей матери Шарки и четырех сестрах. Что с ними будет, если Шарки посадят в тюрьму? Алджера тоже могут обвинить в том, что он лгал полиции. Очень трудно было выбрать правильное решение. Я еще не придумала, что делать, когда полицейский появился из двери квартиры Шарки. В руках у него ничего не было.

— Никаких улик. Вы говорите, что Шарки несколько дней не было в Лондоне? — переспросил он Алджера.

Алджер, повторяя заведомую ложь, ответил:

— Именно так, можете быть уверены. Он уехал два дня назад — распродавался магазин декоративных тканей в Кранбруке. Собирался приехать завтра.

— Я забегу, мне нужно с ним поговорить. Спокойной ночи, сэр. Благодарю за помощь.

— Всегда рад помочь блюстителям закона.

Я быстро сбежала вниз и юркнула в гостиную. Когда полицейский вышел, я быстро заперла дверь. Повернувшись, я застыла на месте — на нижней ступеньке стоял мистер Алджер, глядя на меня спокойным гипнотизирующим змеиным взглядом. Я инстинктивно почувствовала, что он хочет, выяснить, как много из их разговора я слышала.

— Офицер обыскивал квартиру Шарки, — сказал он. — Ничего не нашел, — добавил он с безразличным видом, стараясь угадать по моему лицу, что мне известно.

— Он и не мог ничего найти. Часы леди Прайор спрятаны в вазе, а кольцо все еще находится в кармане у Шарки. Почему вы солгали, мистер Алджер?

— А вы? Разве вы не солгали? — отпарировал он с вызовом.

— Я — нет!

— Вы солгали тем, что скрыли правду. Нужно было отдать часы и рассказать, как они к вам попали.

— Жалею, что не сделала этого. Чувствую себя так, словно убила человека. Но зачем все же вы выдумали эту утку? Пожалели семью Шарки?

Мистер Алджер изобразил на лице полное недоумение, как будто не понимал, о чем я говорю. Но почувствовав, что выбрал неправильную позицию, изменил выражение лица на сочувствующее.

— Не представляю, что будут делать бедные девочки, если лишатся его поддержки.

— Сильно сомневаюсь, что у него вообще есть семья. Завтра же утром пойду в полицию и признаюсь.

— Не говорите глупостей, — сказал он резко. — Конечно, у него есть семья. Мне-то к чему это выдумывать?

— Не знаю, может вы с ним в деле, — вдруг вырвалось у меня, и я тут же пожалела об этом, потому что вспомнила его изящные мраморные шахматы, а другого объяснения их происхождения мне в голову не приходило.

Лицо Алджера приняло угрожающее выражение. Стоя от него на расстоянии вытянутой руки, я вдруг осознала, что в этой части дома я одна против этого сильного человека, который может выпустить из меня дух одним движением руки, если захочет. А по его взгляду было видно, что он готов это сделать.

Он сжал пальцы в кулак и сказал:

— Не действуйте слишком поспешно, мисс Ирвинг. Вы не знаете, как закон поступает с людьми в этой части Лондона. Шарки может поплатиться жизнью. Он виноват — приобретал краденые вещи. Возможно, он даже не знал, что они ворованные. В любом случае, леди Прайор не слишком пострадала, лишившись этих безделушек.

— Но не повесят же его за это.

— Это зависит от того, какую интерпретацию придадут его поступку. Закон существует, чтобы защищать собственность привилегированного класса состоятельных людей.

— Но он тоже виноват, помогая ворам, мистер Алджер. Не хотите же вы оправдать его поведение.

— Конечно нет. Но если его посадят, его сестрам придется идти на панель. Не кажется ли вам, что они не заслужили подобной участи, ведь они ни в чем не виноваты? Должен вам признаться: я пытаюсь перевоспитать Шарки. Иногда он сбивается с праведной стези, но если вы присоедините свои усилия к моим, думаю, что нам удастся сделать из него что-нибудь путное. Этот нынешний фортель — последний за два месяца. Два месяца он вел себя как ангел. Давайте дадим ему еще один шанс. — Мистер Алджер говорил искренне, почти страстно.

Я находилась в полной растерянности. Не хотелось причинять неприятностей Шарки — я отнюдь не желала быть причиной поломанных судеб четырех молодых девушек; с другой стороны — нельзя было допустить, чтобы пара мошенников злоупотребляла моей добротой.

Я сказала:

— Если мистер Шарки вернет ценности леди Прайор, анонимно, тогда я согласна дать ему еще шанс. Но если подобное повторится, то я доложу о нем на Боу-Стрит, мистер Алджер. И о вас заодно. Что бы сказал лорд Долман, узнай он о вашем сегодняшнем ночном подвиге? Вы бы лишились места и испортили себе будущее.

— Как ни странно, лорд Долман придерживается весьма либеральных взглядов по данному вопросу. Он ведет очень активную работу в защиту непривилегированных классов. Кстати, идея перевоспитать Шарки принадлежит ему.

Была уже глубокая ночь, я устала и чувствовала себя разбитой. Никогда раньше мне не приходилось принимать таких ответственных решений. В моих руках находилась жизнь человека. Теперь, когда я лучше осознала, как легка была моя привилегированная жизнь раньше, я испытывала больше сострадания к Шарки. Как и у миссис Кларк, его жизненный путь не был устлан розами. Возможно, он нуждался в моем сочувствии больше, чем леди Прайор.

— Вы даете обещание, что заставите Шарки вернуть украденные вещи и проследите, чтобы он бросил это занятие?

— Собираюсь именно так и поступить. Но вы можете сами завернуть часы и перстень и отослать их леди Прайор — анонимно. Это избавит вас от чувства вины.