Обратная сторона радуги - Сибилева Юлия - Страница 10

Она доверилась Богу, и жизнь ее с той поры не потекла, а побежала по новому руслу — любви навстречу!

Книга Судеб мягко закрылась. «Скорее на Землю!» — воскликнули Ангелы и полетели быстрее молнии в ту страну, где жили, ничего не зная друг о друге, Панна-Юлика и Мастер Джура.

На Земле тем временем приближалось Рождество Христово. Кругом было белым-бело. Мели такие метели, каких сто лет в здешних краях не видывали.

Ариэль, Тариэль и Умиэль опустились на снежное облако и развернули древний манускрипт. Все трое волновались как никогда!

— Достаточно ли несходны их судьбы?

— Пожалуй, да.

— А сколько это — «Достаточная мера времени»?

— 15 минут.

— Почему?

— Один мудрец отметил, что самое главное между мужчиной и женщиной решается в первые 15 минут.

— Что значит «посмотреть глазами своего Ангела»?

— Значит, видеть так, как мы. Видеть саму душу сквозь ее оболочку.

— А он полюбит?

— А она поверит?

— Это, братия, как Бог даст.

Так перешептывались Ангелы на снежном облаке, пристально вглядываясь две линии судьбы — Его и Ее. Наступил день, когда эти две линии сблизились как никогда раньше, но шли параллельно друг другу.

И было совсем непохоже, что они когда-нибудь пересекутся.

«Пора! — сказали Ангелы и согласно кивнули, — Сегодня они оба в одном городке. К счастью, метет такая метель, что легко сбиться с привычного пути». А потом засмеялись, ведь и Ангелы любят иногда пошалить как дети.

Тариэль сказал: «Я буду рядом с Мастером Джурой. Я знаком его душе. Если Бог благословит, он увидит Панну-Юлику моими глазами».

Ариэль сказал: «Я буду рядом с Панной-Юликой. Я постараюсь снять с ее сердца камень вины и печали хотя бы на время. Тогда она поверит, что счастье возможно».

Умиэль сказал: «Я буду приводить в соответствие их дороги и время. Надеюсь, что чудо случится».

…Тот день Панна-Юлика провела на работе, среди детей. Все дела ее шли на удивление легко и так складно прилагались одно к другому, что сердце радовалось. И дома, вечером, за чашкой чая она заметила, что на душе спокойно и беспечально.

…Мастер Джура провел день в хлопотах, а вечером был в такой глубокой задумчивости, что свернул не на ту дорожку и постучал не в ту дверь. Как ни странно его встретили как знакомого. Когда же он увидел Панну-Юлику, чей-то звонкий голос у его плеча сказал: «Это она!»

Что такое случилось с Мастером Джурой, что он говорил и говорил, не переставая, всё, что приходило на ум, лишь бы привлечь внимание женщины, которая показалась ему необыкновенной?

Что такое случилось с Панной-Юликой, что она слушала, не поднимая глаз, его сбивчивые речи, да такие речи, будто он уже все знал о ней со слов ее лучших друзей?

…Что-то уже происходило, но еще не случилось. Ангелы замерли, затаив дыхание. Истекали драгоценные 15 минут… Неужели все их старания напрасны?! И вдруг, в последние секунды Мастер Джура присел на корточки и заглянул в глаза сидевшей перед ним Панны-Юлики. Их взгляды встретились! И тут случилось такое, отчего три Ангела, ликуя, взмыли сквозь тучи в звездные небеса! Он и она почувствовали, как магнитные токи притягивают их друг к другу с неодолимой силой.

Еще не любовь, уже не одиночество. Два пути соединились в один.

— Если они не испугаются силы своей страсти, — шептал Ариэль слова манускрипта.

— Он бесстрашный, — тихо ответил Тариэль, — Он не отступится.

— Она добрая, — добавил Умиэль, — Она не оттолкнет.

Весы в его руках качнулись, их чаши уравновесились и замерли.

И Господь сказал: «Так».

Через год после их встречи пришел день твоего рождения, радость моя.

В тот миг, когда ты сделал свой первый вдох, и мир услышал твой первый крик, в беспредельном пространстве засияло новое созвездие. А на Земле в морозном небе громыхнул гром, и вспыхнула радуга. Люди удивлялись и недоумевали. И только три светлых Ангела знали, что это значит. Господь улыбнулся и благословил их труды!

Теперь ты знаешь, мое солнышко, что значит случайная встреча. Когда влюбленные говорят: «Мы встретились случайно», — и счастливо смеются, знай, Ангелы много потрудились для земной и небесной радости.

В память об этом мы и говорим:

«Слава Богу за всё!»

Тинаина и Малин-река

Жила-была на свете одна женщина, звали ее Тинаина. Была у нее большая семья и хозяйство немалое. С утра до вечера проводила она в трудах и заботах, и всё у нее в руках спорилось и всё получалось. Жить бы ей да радоваться, но пошли дела под гору. Тинаина из сил выбивалась, чтобы всё в порядке держать, ан перестало получаться — и все тут!

Случилось однажды так, что день и вовсе не заладился. Услышала Тинаина, что собаки во дворе задрались. Стала их разнимать — они на нее кинулись, чуть подол не порвали. Пошла она цветы любимые проведать — они головки повесили, на нее не смотрят. Вышла в сад — скворцы все заполонили. Стала Тинаина их прогонять, а они ну кружить да шуметь. Разболелась у нее голова.

«Да что же это такое! — закричала в сердцах Тинаина. — Кручусь как белка в колесе, чтобы всех накормить, напоить, одеть, убрать, всех выслушать, всем помочь, а мне никто и слова доброго не скажет? Спасибо не вымолвит?» Чувствует Тинаина, что в животе у нее пустота, в груди тоска, руки опускаются, ноги подкашиваются. Что делать? Тут добрые люди ее и надоумили: «Сходи, милая, к Царице Небесной. Она точно поможет».

Хотя день к вечеру клонился, собрала Тинаина гостинцы и пошла к Царице Небесной в гости. На пороге помолилась, перекрестилась да и постучала в дверку. Выходит ей навстречу сама Хозяйка, улыбается, руки белые к ней протягивает: «Здравствуй, свет мой! Что не радостная?» Поклонилась Ей Тинаина в ножки да и говорит: «Да как мне, Матушка, радоваться, когда тружусь с утра до вечера, всем угождаю, а мне и спасибо никто не скажет!»

Сели они чай пить, Тинаина свое житье-бытье рассказывает, а Хозяйка рукой щеку подперла и слушает. Глядь, а уж ночь спустилась. Тут Царица и говорит: «Вижу, притомилась ты, моя пчелка. Ложись-ка спать-почивать. Утро вечера мудренее». Постелила она Тинаине на уютной лежаночке, на перинке мягенькой, укрыла одеяльцем пуховым. Запретила светлячкам перемигиваться, сверчкам за печкой петь. Перекрестила Тинаину белой ручкой, в лоб поцеловала нежно — та вмиг и уснула.

Снится Тинаине сон, будто снова стала она девочкой, ни большой, ни маленькой. Идет она по лазоревому полю, по макову цвету, на закатное солнышко. Благодать кругом да красота, глаз радуется. Шла она, шла и пришла к Малин-реке. Воду в ней заходящее солнце в малиновый цвет красит. По берегам малинники густые стоят. По-над водой малиновый дух разливается.

Наклонилась Тинаина воды испить, смотрит на свое отражение и удивляется. Видно в воде будто в зеркале, что руки у нее золотые и прозрачные, и ножки тоже, и сама вся золотая и прозрачная. Только в горлышке будто что-то темнеется и в голове туман. Зачерпнула девочка воды в ладошки, а тут крупная рыбина как плеснет в реке! Выплеснула в пригоршню вместе с водой золотой диск. Да большой такой — с ладошку величиной, и сияет тот словно маленькое солнышко. Слышит Тинаина от воды голос: «Положи подарочек в нагрудный карман на передничке. Не бойся. Ступай себе с Богом!» Так и сделала. Поклонилась девочка Малин-реке и пошла по-над бережком дальше.

Долго ли коротко шла Тинаина, видит, через речку мостик перекидывается. Перешла на другую сторону, а там лес стоит могучий. Деревья высокие-высокие, кронами под ветром шумят. В подлеске разные звери да птицы перекликиваются. По низу цветы да ягоды теснятся. Дух лесной такой бодрящий, что к Тинаине быстро силы вернулись. Идет она легко по неприметной тропинке, красотой любуется, лесными ароматами полной грудью дышит.