Опасный флирт - Смит Джоан - Страница 34

Тяжелое дыхание Сноуда за моей спиной становилось все более угрожающим, это было страшнее, чем проклятия.

– Они не едят ночью, – сказал он.

– Проверьте воду.

Фарфилд осмотрел банки с водой.

– В них что-то плавает, – сообщил он.

– Вылейте сейчас же, все три.

Фарфилд подчинился, как лакей, – поднес сосуды к решетке и вылил через дверку прямо на землю. Я подумала, не окатил ли он Банни ядовитым душем. Если и так, то Банни не подал вида, снизу не донеслось ни звука, но, разумеется, его раздирало любопытство. Я молилась, чтобы его любопытства хватило на то, чтобы подняться сюда, не дожидаясь, пока пройдет полчаса.

– Что будем делать с ней? – спросил Фарфилд, выполнив поручение.

– От нее нужно избавиться, – заявил Сноуд решительно.

Он говорил об убийстве с такой легкостью и таким тоном, словно о чашке чая. Я попыталась выразить протест, но, кроме сдавленного мычания, не смогла ничего произнести. Он крепче сжал мои руки за спиной, пришлось замолчать.

– Снимите галстук, – приказал он Фарфилду. В следующее мгновение эта тряпка была крепко завязана сзади на голове, предварительно ее просунули мне между зубами, так что ни говорить, ни кричать было невозможно.

– В шкафу за деревом есть веревка, принесите ее, – был следующий приказ.

– Кервуд, вы действительно собираетесь… – начал было Фарфилд, но Сноуд оборвал его:

– Делайте, что я говорю. Я попыталась освободить руки, но ничего не получилось. Тогда я попробовала лягнуть его. Этот маневр тоже оказался безуспешен. Прежде чем я могла сообразить, что происходит, меня привязали к длинному крепкому стальному столбу, к которому крепились гнезда.

Я чувствовала себя, как гусь, приготовленный для духовки. Даже не могла пошевельнуться. Если бы попыталась, то все гнезда свалились бы мне на голову, не говоря уже о сотне разъяренных голубей.

– Что мы скажем миссис Ловат? – допытывался Фарфилд.

Я попробовала своим жалким видом вызвать жалость у лорда, в надежде, что он поможет мне освободиться.

– Что-нибудь придумаем.

– Вы изобретательны! Как можно объяснить ее исчезновение, не вызвав подозрений?

По-французски исчезновение и смерть звучат одинаково. Они собирались меня убить. Так как их больше устроил бы несчастный случай, я подумала, что скоро полечу с этой высоты прямо на камни.

– Скажем, что сбежала с кем-нибудь, – предложил Сноуд безразличным тоном.

– В этом случае вам придется исчезнуть вместе с ней, с кем еще она может сбежать?

– Я не себя имел в виду, мне нельзя отлучаться. Но ее исчезновение будет прекрасным поводом оставаться здесь и делать вид, что занимаемся поисками.

– Но нужно придумать жениха. Вы хотите, чтобы им был я? – спросил Фарфилд с тоской в голосе.

– У нее есть друг сердца – Депью, с ним ее и обвенчаем. Мы ведь знаем, что он сюда не вернется. Он засмеялся зловещим смехом. Господи, что они сделали с Депью? Если я останусь жива, моя репутация все равно погибла. Я издала сдавленные звуки протеста, испепеляя их глазами.

– Вас не привлекает такая перспектива, мисс Хьюм? – язвил Сноуд.

– Есть старая поговорка – скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Если вы дружите с предателем, вы должны и расплачиваться за свою привязанность.

Его голос звенел от негодования.

– Что заставило вас пойти на эту подлость?! – зарычал он так громко, что Фарфилд зашикал на него.

Я пыталась плюнуть, но Сноуд только громко захохотал.

– Пусть это будет вам уроком, мисс. Что он вам наобещал? Славу, почести? Или это услуга за верную любовь? Не пытайтесь убедить меня, что это мерзкое создание вам симпатично, я все равно не поверю, это просто невозможно. С этими словами они направились к двери, обсуждая детали.

– Надо убрать карету из конюшни, иначе, нам не поверят. Я займусь этим. Вы лучше поищите Смайта, а то этот идиот все испортит.

– Сколько ей придется…

Дверь захлопнулась, заглушив конец вопроса и ответ Сноуда. По моим представлениям, мне предстояло висеть на этом распятии не один день, или ему придется убить меня, в подтверждение своей версии.

Меня угнетал не только страх, но, как ни странно, и реакция Сноуда на мое присутствие. Для него я была просто досадным препятствием на пути к цели. Словно я нарушила правила приличия и меня наказали для острастки.

Он даже не удосужился выразить огорчение, что теряет меня, или хотя бы, благородный гнев. Даже в этом состоянии я все еще находилась под впечатлением его неистовых поцелуев.

– Я бы женился на вас, даже если бы был королем Англии, а вы ничтожной служанкой.

В тот момент он любил меня. Но что это за любовь, которая может так просто решить, что нужно от меня избавиться? Словно я старый башмак.

Не было любви, все чистый обман, чтобы расколоть меня. Однако времени на горькие размышления не оставалось. Сноуду не придется долго возиться с каретой. Единственная надежда была, что Банни успеет прийти до его возвращения. А что, если он не придет?

Если он подумал, что я специально облила его водой с балкона? Он мог подумать, что я в нем не нуждаюсь. Нужно было действовать, я начала с веревок, которыми скручены были руки. Веревка была не очень толстая, но обернута вокруг запястьев несколько раз. За спиной был край острого камня. Это был отбитый кусок колонны, которая поддерживала крышу.

Я стала яростно распиливать об этот острый выступ веревку. Вместе с веревкой царапала кожу, но выхода не было. Наконец, один слой веревки распилился, я продолжала работу. Спустя несколько минут, удалось освободить одну руку, потом вторую, после чего я смогла развязать галстук, душивший меня. Сделав несколько глубоких вдохов, почувствовала себя лучше.

Труднее всего было освободить от веревок ноги: узлы были очень крепкими, а ничего режущего в пределах досягаемости не находилось. С трудом сбросила туфли, и, наконец, вытащила ступни. Освободившись, бросилась к двери, но она оказалась запертой снаружи.

Сноуд все предусмотрел! Фарфилд забрал мой пистолет, так, что, когда они вернутся, я даже не смогу оказать сопротивления. Единственная возможность спастись представлялась, если перелезть через карниз и по веревке спуститься вниз. Если повезет, я увижу Банни, он мне поможет.

Я подбежала к краю балкона и стала выглядываться в темноту. Туман мешал, но мне казалось, что Банни внизу не было.

Карниз галереи был украшен лепными фигурами, которые очень удобно поддерживали ноги во время спуска, а руками можно было крепко держаться за выступы. Сноуд тоже так спускался, с помощью веревки. Так по выступам можно было добраться до балкона, примыкавшего к спальне папа этажом ниже.

Если удача улыбнется, я окажусь на балконе и пройду через спальню в дом. Нужно было найти толстую веревку, но в темноте мне это никак не удавалось.

Та, которой меня привязали, была слишком тонка и не выдержала бы моего веса. Если бы я упала, то неминуемо разбилась бы о камни и скалистые выступы внизу. Но остаться тоже означало неминуемую гибель.

Вдруг меня осенило. Веревку, достаточно прочную можно было сделать из моей крепкой и широкой полотняной рубашки и платья. В любом случае одежду надо было снять – она могла помешать.

О стыде я не думала. Раздевшись до самого нижнего белья, даже сняв чулки, я положила одежду на край карниза и выглянула вниз, потом потрогала ногой верхнюю фигуру орнамента, чтобы проверить ее надежность.

Смотреть вниз не следовало, меня испугала высота, в случае неудачи от меня бы ничего не осталось. Я стала сомневаться, хватит ли решимости осуществить побег.

Пока я так стояла в нерешительности, раздался звук поворачиваемого в замке ключа.

Вернулся Сноуд, а я даже не начала мастерить веревку. В панике я оглядела голубятню, нужно было срочно спрятаться и спрятать одежду.

Едва отдавая себе отчет в своих действиях, я сбросила одежду вниз и побежала к противоположной стене, ища, где бы укрыться.

Лучшее, что мне пришло в голову в этой спешке, было скрыться за гнездами, прижавшись плотно к стене между карнизом и шестом в самом дальнем конце голубятни. Там меня, по крайней мере, не сразу заметят. Сноуд и Фарфилд пришли вместе.