Начало - Леусс Линда Е. - Страница 143

Гелан сидел на диване и удивленно приподнял брови, увидев нас в дверях. Алариэль поцеловала меня в щеку и, помахав на прощание рукой, направилась в свои покои.

- Я смотрю, ваши отношения налаживаются? – улыбаясь, произнес Гелан. – Поздравляю, дружище!

- Ты не представляешь, в каком долгу я перед вами, Гелан. Если бы не Эсмириль и Драк, то наши отношения никогда бы не наладились,– искренне поблагодарил я.

- Не стоит, Каллар. Для чего тогда нужны друзья? – он хитро подмигнул мне,  встал и подбросил на ладони ключ от автомобиля – Ну что, поехали?

- Поехали –  я посмотрел в ту сторону, куда ушла Алариэль, Гелан понятливо улыбнулся, перехватив мой взгляд.

По дороге мы обсуждали грядущий Совет, избегая разговоров о Драке и его болезни, я не хотел, чтобы воспоминания о состоянии Драка перебивали мои мысли об Алариэль, а Гелан не любил обсуждать проблемы семьи даже со мной. Гел довез меня до дома, попрощался и умчался, а я поднялся на второй этаж и зашел в кабинет. Отец сидел за столом и читал книгу.

- Каллар, где ты был весь день? – недовольно буркнул он.

- Я ездил в поместье Драконов. У Тули несчастье, Драк тяжело болен и есть подозрения, что он повредился в уме, – садясь в кресло напротив него, сказал я.

- Да они от рождения ненормальные! – проворчал отец – И как же сумасшествие проявляется у Драка?

- После ранения он потерял память, никого не узнает из семьи, помнит только одну девушку, которую любит до одержимости, а когда ей надо уйти по своим делам, с ним случаются припадки. Как раз в такой момент я и пришел к ним сегодня. Его приходится связывать и колоть снотворное, по-другому Драконы не могут с ним справиться. Зрелище удручающее.

– Да, ужасно, – безразлично отозвался отец - Брун готов к Совету?

- Он готов. Бруну вчера удалось поговорить с Драком, и он поделился со мной своими подозрениями. Оказывается Драк, кроме девушки, знает эльфа с очень светлыми волосами и черными глазами, – я замолчал, глядя на реакцию отца.

Он вздрогнул, но потом плечи его снова опустились, а лицо приняло привычно-угрюмое выражение.

- У него есть подозрения? – осведомился отец, не глядя на меня

- Он сказал, что по описанию этот эльф похож на Эстара. Я уверен, что он потребует объяснений, ведь Драк не был знаком с Эстаром.

Отец покачал головой – Мне плевать на его подозрения! Это семейное дело, я не намерен обсуждать его ни с кем и ни при каких обстоятельствах. Эстар умер и точка!

- Отец, пятый мир готовит вторжение, они создали запрещенное оружие. Драка отравили неизвестным зельем, из-за которого он сходит с ума и видит Эстара, который пытается подчинить его своей воле. Вы понимаете, что это значит? Это дело перестало быть семейным с тех пор, как Эстар начал предпринимать активные действия в пятом мире. Мы обязаны рассказать, что он жив, иначе последствия могут быть ужасающими! – взволнованно произнес я

Он упрямо покачал головой – Не выдумывай, Каллар, это семейное дело, и я не буду о нем рассказывать.

- Тогда я сам расскажу! – с досадой воскликнул я

 -  Я отрекусь от тебя, если ты посмеешь это сделать! Пока что, я Владыка темных эльфов и мне решать, как вести себя на Совете! – отец привстал в кресле, опершись руками на стол, его лицо исказилось от гнева, а в уголках губ закипала пена – Эта история опозорит наш род, неужели ты этого не понимаешь? Мы будем вынуждены отречься от престола, и это станет несмываемым позором!

Я упрямо смотрел ему в глаза и молчал, отец тяжело опустился назад в кресло - Ты должен поклясться, что не скажешь ни слова о случившемся, ни на Совете, ни где-либо еще! Сын, я требую клятвы! – произнес он, буравя меня взглядом.

Мы с отцом нарушили закон, гласивший, что всякий, кто покушается на повелителя темных эльфов, должен быть казнен, какого бы рода ни был заговорщик. Нашими с отцом стараниями был создан прецедент, Эстар покушался на повелителя, остался жив и мало того, продолжает плести интриги и строить козни, ведь не зря он привиделся Драку. Среди темных было несколько семей, уступавших нашей по знатности, но обладавших непомерными амбициями, честолюбием и жаждой власти. Пока существовала наша семья они, скрепя сердце, мирились с нашей властью и не претендовали на корону, но если престол освободится, то претенденты сразу же начнут друг с другом войну за власть. Я понимал позицию отца, нельзя допустить кровопролития из-за власти, особенно сейчас, в свете возможной войны с отщепенцами, и, лучше всего, будет не ворошить прошлое, а оставить все как есть. С другой стороны - нельзя попирать традиции! Если повелитель не чтит законы, то, как можно требовать соблюдения правил от вассалов?

Отец, молча, смотрел на меня исподлобья и терпеливо ждал ответа. Мое молчание начинало его раздражать, но он не позволил гневу выплеснуться наружу – Я вижу, Каллар, что ты сомневаешься в моей правоте. Светлые давно точат зубы на наши владения. Вся эта болтовня об объединении преследует единственную цель – объединить всех эльфов под одной рукой, и как ты думаешь,  чья это будет рука? – отец успокоился и теперь хмуро смотрел на меня – Светлых больше, чем темных, у них больше магов и армия сильнее. У Велерона пять сыновей, а у меня один. Они подомнут нас под себя, если мы дадим им, хоть один шанс. Надеюсь, это ты понимаешь?

Это я тоже понимал. Велерон посвятил последние двадцать лет своей жизни воплощению идеи создания единого эльфийского государства, мощного и могущественного, каким оно было до Раздора. Лучезарный не жалел ни средств, ни времени, создал широчайшую агентурную и пропагандистскую сеть, которая не покладая рук работала с населением и большая часть эльфов, как светлых, так и темных считала объединение  Талинги и Фалиальты единственно возможным путем достижения мирового господства. Благодаря Велерону, каждый эльф считал себя избранным существом, венцом эволюции, достойным всего самого лучшего. К сожалению, на начальном этапе агитации населения, мы не уделили должного внимания витающему среди населения и вассалов духу объединения, спохватившись только тогда, когда под нами явственно зашатался трон. Выслушав очередной доклад контрразведки, отец с ужасом понял, что если ничего не предпринять для защиты наших интересов, то его просто-напросто свергнут с престола и передадут власть Велерону с подобострастными поклонами и благодарственными песнопениями. Отец поспешил официально присоединиться к движению по объединению, чем изрядно удивил Велерона, который рассчитывал на активное сопротивление с его стороны. Иллари удалось провести несколько блестящих контрударов, после которых ажиотаж вокруг возможного объединения двух государств несколько поутих. Народу дали понять, что минусов в объединении едва ли не больше, чем плюсов. Густонаселенная Фалиальта нуждалась в свободных землях, маги светлых алчно тянули руки к богатым магическим жилам и источникам. Цверги, населявшие Фалиальту, грезили залежами самородного эльфийского серебра в южной части Аррахейских  гор, разработками полезных ископаемых в устьях Милены и  Барринага, а мысли о димарских голубых аллиантах и карьеров эльфийского малахита в Гестиане приводили их в неистовство. Отец хотел, во что бы то ни стало, сохранить и упрочить власть темных, и потому пророчество Оракула пришлось, как нельзя кстати. Голоса Оракула возвестили, что темный возьмет в жены светлую, и этот союз объединит эльфов. Пророчество моментально было объявлено священным, то есть обязательным к выполнению, и повелители эльфов торжественно огласили нашу с Алариэль помолвку. Отец решил, что связав нашу семью с семьей Велерона, он хоть таким образом сумеет сохранить власть, а Велерон дал согласие на нашу помолвку для того, чтобы усыпить бдительность отца и  разыграть ее как очередной козырь в игре престолов.