Призраки прошлого - Смит Джоан - Страница 31

Чарити опять не прореагировала.

– А каких поэтов вы любите, Чарити? – спросил Мертон.

– Я не очень увлекаюсь поэзией, – ответила девушка. – Предпочитаю романы. Люблю, чтобы был захватывающий сюжет, а не просто описание цветов или природы.

– Абсолютно с вами солидарен, – поспешил заверить Льюис, опережая Мертона.

– Но Байрон не только дает описание моря, деревьев и прочего, но и внутреннего мира людей. Советую почитать, вам должно понравиться, мисс… Чарити, – сказал он и дерзко посмотрел на брата, словно говоря, «Если тебе можно называть ее по имени, то и я не хуже».

– Когда все зарифмовано, трудно понять сюжет, – сказала она.

Льюис напустил на себя важность:

– Клянусь, вы правы. Я как раз недавно читал последний роман Фанни Берни. – Он не читал его на самом деле, но знал, что у леди Мертон этот роман есть и она не откажется дать его почитать Чарити, если той захочется.

– Фанни Берни я люблю! – воскликнула Чарити. – И Марию Эджворт, и миссис Рэдклифф.

– Клянусь всеми святыми, у нас совершенно одинаковые вкусы. Пойдемте же на кладбище.

Чарити закончила есть, поднялась, пожелала Мертону хорошо провести время, и они с Льюисом вышли, болтая о книгах.

– Попозже я покажу вам библиотеку. А сегодня днем мы… – были последние слова, услышанные Мертоном.

«Наверное Льюис предлагает ей покататься верхом: поедут к ручью, будут наслаждаться природой, колокольчиками», – с горечью подумал Мертон. А он вынужден сидеть в одиночестве с мучительной болью в лодыжке.

Когда слуга вошел, чтобы налить ему еще чая, он сказал:

– Пошли за костоправом, пусть перевяжет ногу, чтобы я мог ходить. И сесть на лошадь.

– Слушаюсь, милорд.

Пока доктор осматривал и ощупывал распухшую ногу Мертона, Чарити и Льюис не спеша направлялись на семейное кладбище. Стоял ясный и теплый день, солнце щедро золотило верхушки деревьев. Небольшое кладбище живописно располагалось среди кустарников и плакучих ив. Дикие цветы росли меж надгробий, привнося крупицу жизни в царство смерти. Впечатляющие фигуры мраморных ангелов и кресты украшали последнее пристанище лордов Мертонов, на могилах младших членов семьи – дочерей, сыновей – стояли памятники меньших размеров.

– Это наша церковь, – Льюис указал на приземистую постройку из серого камня в норманнском стиле. А в этом маленьком доме около нее живет Сент Джон, – он указал на домик в конце кладбища. – У Мег на могиле нет скульптуры – просто плоская плита. Странно, что ее вообще здесь похоронили, наверное, из-за сына, все же видно, это был сын нашего отца. Говорят, они лежат вместе.

Они отыскали могилу, на камне было написано «Маргарет Элизабет Монтис, 1767—1784 и новорожденный сын Роджер».

– Ей было всего семнадцать лет, когда она умерла, – задумчиво сказала Чарити. – Такая молодая, совсем еще не успела пожить.

– Не говоря уже о Роджере, – добавил Льюис. – Об этой могиле рассказывают странные вещи. Я слыхал от Муффала, нашего сторожа. Он говорит, что ребенка в могиле нет.

– Откуда сторож знает? Он что: выкапывал гроб из могилы и заглядывал туда?

– Может быть и так, но скорее всего, ему сказал об этом человек, который хоронил Мег. Я слышал об этом уже давно и с тех пор не могу забыть.

– Если это правда, то у Мег вообще не могло быть ребенка.

Конечно, он был, она же умерла от родов.

– Вы уверены? – Девушка пристально смотрела на Льюиса, пока до него не дошла ее мысль. – Или это был просто повод для убийства?

– Господь с вами, Чарити! Уж не хотите ли вы сказать, что мама прикончила ее?

– Не знаю. Не исключаю этой возможности.

– Чепуха. Джон говорил с матерью. Она сказала, что у Мег был огромный живот, перед родами она была, как бочка. Не подушками же она себя обкладывала? Отец знал, в чем дело.

– Мог и не знать, если с приездом леди Мертон прекратил навещать Мег. Я имею в виду интимные визиты.

– Понимаю, к чему вы клоните – хотите сказать, что она симулировала беременность, чтобы вытянуть из отца деньги? Но что, если бы ребенок не родился в положенный срок? Муффал действительно вел себя немного странно, темнил, старался напугать меня.

– Этот сторож еще работает у вас?

– Конечно работает. Куда он денется? Могу спросить у него, но он откажется от своих слов, однако я помню все, что он говорил. Назвал это святотатством. Я, помню, все надеялся, что молния ударит в могилу и разворотит ее.

– Где можно найти этого Муффала?

– В роще. Он выходит с наступлением темноты – сторожит Кифер Холл от браконьеров. Но идти туда опасно, он может принять нас за них и запросто подстрелит.

– А днем?

– У Муффала маленький домик вниз по течению ручья. Не знаю, зачем Джон держит его – он живет за счет наших фазанов и зайцев. Но зато никто лучше него не очистит парк от кротов. Недавно вывел всех крыс у нас в подвале, вообще прекрасно истребляет крыс, где бы они ни завелись.

– Давайте зайдем к нему.

– Джон снимет с меня стружку за то, что повел вас к Муффалу – он, видите ли, пьет. Может, сегодня не успел приложиться к бутылке – все-таки еще утро.

Они пошли с кладбища через луг к ручью.

– Если бы я знал, что придется идти так далеко, можно было бы поехать верхом. Хотел показать вам отшельника. Он живет в пещере и ни с кем не разговаривает. Одному только Богу известно, как он умудряется выжить.

– Я думаю, существует обычай, когда хозяйка дома снабжает отшельника пищей, а он взамен молится за благополучие семьи, – объяснила Чарити. – Он также действует в качестве своего рода консультанта по вопросам религии.

– Словом, натуральный нахлебник. Мы также отдаем в стирку его белье. Меня всегда удивляло, как ему удается сохранять свою робу такой чистой. Он носит белое. Что касается молитв, то Сент Джон отмаливает все наши грехи. Мама его фактически содержит.

Они дошли до ивовой рощицы.

– Здесь живет Муффал, – Льюис показал на домишко слева, сколоченный из некрашеных досок и покрытый толем, размером около десяти квадратных футов. В незастекленном окне висели три заячьих тушки.

– Как он живет здесь зимой? Ведь можно замерзнуть, – удивилась Чарити.