Призраки прошлого - Смит Джоан - Страница 35

– Меня все считают знающим управляющим.

– Для джентльменов с небогатым воображением это типично, – сказала Чарити, не подумав.

Мертон спросил холодно:

– А что вы думаете о себе самой, Чарити? Наверное, гордитесь своим богатым воображением? С такими способностями вам полагалось бы быть поэтической натурой или, по крайней мере, любить поэзию.

– Я считаю поэзию не очень умным занятием. Сами цветы очень люблю, и они мне доставляют истинное удовольствие, но превращать их в создания, способные чувствовать, – это выше моего понимания. Я по натуре большая зануда, могу быстро наскучить. Во мне нет ни поэтичности, ни музыкальности, ни художественных способностей. Я даже не знаю, как ко мне могут относиться люди. С тех пор, как я себя помню, мы все время разъезжаем и нигде не задерживаемся подолгу. Я даже не могу понять, верю ли в привидения. Но папа действительно обладает редким и необычным даром, даже не знаю, как его точно назвать.

– Мне кажется, это дар проникать в суть событий, логика, если хотите, интуиция. Он может дать объяснение любому факту. Например, мы, Декастеланы, всегда были роялистами. В Оружейной комнате хранится множество доспехов, которыми пользовались наши предки при защите монархии. Тот желтый камзол и круглый шлем, которые вы видели, не вяжутся с нашей коллекцией. Это навело вашего отца на мысль, что причина неприятностей – в них. Отсюда недалеко до следующего логического вывода – призрак кромвелианца живет в Холле.

– Да-а-а, – неохотно согласилась Чарити. – Но стол ведь был кем-то опрокинут. В доме случались и другие, не менее странные события. В других домах тоже происходят подобные вещи. Я хочу найти им объяснение.

– Если увижу привидение, настоящее, своими глазами, может быть, перестану категорически отрицать существование нематериального мира. Пока же остаюсь Фомой неверующим. Однако, чтобы доставить удовольствие вашему отцу и не омрачать его пребывания в доме, согласен притвориться колеблющимся.

– Иными словами, лицемером, – сказала девушка неодобрительно.

Прежде чем Мертон успел возразить, вошел Льюис, они испугались, увидев мертвенную бледность его лица.

– Послушай, Джон! Не ты ли говорил, что перенес камзол и шлем в комод?

– Да, сам положил их туда. В чем дело?

– Они снова лежат на столе. Багот уверяет, что к комнате никто не приближался. Мистер Вейнрайт занят наверху, так что с него снимается всякое подозрение.

– Черт возьми! – выругался Мертон и взялся за трость. Чарити ехидно осведомилась:

– Уж не пошатнулся ли устойчивый фундамент вашей веры, милорд? – и засмеялась.

Из Оружейной комнаты донесся звук падающего предмета. Войдя туда, они увидели, что камзол и шлем снова лежат на полу.

– Надо сказать отцу, – воскликнула Чарити и побежала наверх.

Мертон в недоумении уставился на сброшенные на пол доспехи. Обвинять Льюиса было бессмысленно. Даже если он и переложил их из комода на стол, то свалились они в его отсутствие. Льюис хотел поднять вещи, но Мертон остановил его.

– Оставь, как есть. Пусть Вейнрайт разбирается. Начинаю верить, что есть много чудес на свете, которым в моей философии нет места.

– Похоже на то, – согласился Льюис, – тем более, что ты никогда не отличался слишком глубокой философией.