Повести рассказы. Стихотворения. Поэмы. Драмы - Коцюбинский Михаил Михайлович - Страница 75

75

‹1892›

ИЗ ЦИКЛА «МЕЛОДИИ»

* * *

Ночь была и тиха и темна. Я стояла, о друг мой, с тобою. На тебя я глядела с тоскою. Ночь была и тиха и темна… Ветер замер печально в саду. Пел ты песню, я молча сидела, Песня в сердце тихонько звенела, Ветер замер печально в саду… Вдалеке полыхнула зарница. Что-то дрогнуло в сердце моем! Словно острым пронзило ножом. Вдалеке полыхнула зарница…

* * *

Этой песни не пойте, не надо, Не терзайте мне сердце, друзья! Тихо дремлет печаль в моем сердце, Не тревожьте ее забытья. Не узнать вам, о чем я мечтаю, Молчалива, бледна, в тишине. Так же горестно, так же глубоко Эта песня рыдает во мне.

* * *

Горит мое сердце – горячая искра Печали зажглась, опалила меня. Так что ж я не плачу, так что же слезами Залить не спешу ее злого огня? Душа моя плачет в тоске неизбывной, Но слезы не льются потоком живым. До глаз не доходят горючие слезы. Печаль осушает их зноем своим. Хотела бы выйти я в чистое поле, К земле припадая, прижаться бы к ней И так зарыдать, чтоб услышали звезды, Чтоб мир ужаснулся печали моей.

* * *

Вновь весна, и вновь надежды В бедном сердце оживают, Снова зыбкие мечтанья Сны о счастье навевают. О весна! Мечты-подруги! Сны, что вечно живы! Я люблю вас, хоть и знаю, Как мне неверны вы!…

* * *

Гляжу я на ясные звезды, И смутно в душе у меня, Смеются бесстрастные звезды, Немыми лучами маня. Вы, звезды, бесстрастные звезды, Не те вы сегодня, не те, Что сладкую лили отраву, Моей отвечая мечте.

* * *

Стояла я и слушала весну. О, как она мне много говорила, То пела песню звонкую одну, То мне тихонько-тихо ворожила. Она мне напевала про любовь, Про молодость, про радость и печали, Она мне все перепевала вновь, Что мне мечты давно уж рассказали.

* * *

Я песнею стать бы хотела В тот миг, что сияет светло, Чтоб вольная песня взлетела, Чтоб эхо ее разнесло. Под самые звезды бы взвиться Напевам звенящим моим, На волны бы им опуститься И слиться с простором морским. Пускай бы звенели мечтанья И счастья заветные сны – Яснее, чем звезд трепетанье, Звучнее, чем рокот волны.

* * *

Эта тихая ночь-чаровница Покрывалом спокойным, широким Распростерлась над сонным селом. В небесах просыпалась зарница, Будто в озере тихом, глубоком Лебедь всплескивал белым крылом. С каждым всплеском тех крыл лебединых Сердце билось, в тоске сиротело, Замирало в тяжелой борьбе. Истомил меня злой поединок, И мне песню пропеть захотелось – Лебединую песню себе.

* * *

В ненастную тучу кручина моя собралась. Огнями-зарницами грусть моя в ней разгулялась, Ударила молнией в сердце, И крупным дождем полились мои слезы. Промчалась та непогодь-буря грозой надо мною, Но все ж не сломила меня и к земле не пригнула. Я гордо чело подняла. И взором, омытым слезами, теперь я взглянула яснее, И в сердце моем зазвучали победные песни. Весенняя сила в душе заиграла, Ее не сломили морозы суровой зимы, Ее не пригнуло туманом тяжелым к земле, Ее не разбила весны перелетная буря. Пускай собираются новые грозные тучи, Пускай угрожает мне огненным, острым оружьем,- Я выйду одна против бури И встану – померяем силу!

‹1893-1894›

«НЕВОЛЬНИЧЬИ ПЕСНИ»

МАТЬ-НЕВОЛЬНИЦА

Был ясный и веселый день весенний, К нам в комнату, в распахнутые окна, Врывался шум потоков говорливых, Что вниз бежали улицей нагорной, И ветерок влетал, и, как ребенок, Бросал он на пол со стола бумаги. А вслед за ним влетала стая звуков, Та песня города, что всем знакома, Но в ней уже иные были ноты, Весенние… Они звучали не для нас, И не было веселья в нашем сердце, А та весна, что за окном смеялась, Нам принесла нерадостные слухи И новости тюремные: в неволе Сидит один, а тот сошел с ума, А тот недавно вышел, но,- больной Душой и телом,- был он арестован Как раз в расцвете сил, надежд, мечтаний; Над нами тоже тучей грозовою Нависли темные угрозы власти. Такой была для нас в тот год весна. Сидели мы вдвоем и говорили; Я с грустью слушала рассказ своей подруги И бахрому рассеянно сплетала На скатерти (подруге эту скатерть В остроге мать когда-то вышивала). Рассказ тот был отрывистым и тихим, А голос от печали приглушенным; Он скоро оборвался, как струна. Все стихло в комнате, лишь было слышно, Как в ней играл малыш моей подруги И маленьким похлестывал кнутом, На стуле сидя,- трогаясь в дорогу. Я, глядя на него, тогда сказала: «Ну, что же делать? Не печальтесь, друг мой, Что, может, мы свободы не увидим, Зато ребенок ваш ее увидит. Что скажешь мне ты, маленький философ?» Ребенок на меня взглянул разумно И ясно любопытными глазами, А мать его сказала торопливо: «Молчите, пусть он этого не знает. Мне помнится, еще ребенком часто Я слышала от матери покойной: «Как вырастешь, свободной будешь, дочка». Она так весело и твердо говорила, Что я поверила тогда в судьбу иную, И верила, пока не подросла… Так говорят и моему ребенку… Иди играй, мой маленький, иди же!» Ребенок вновь к игре своей вернулся, Подруга села шить, а я – за книжку, Наш разговор на этом был окончен…