Повести рассказы. Стихотворения. Поэмы. Драмы - Коцюбинский Михаил Михайлович - Страница 84

84

‹1 февраля 1901 г.›

6

Когда б вся кровь моя вот так же уплыла, Как и слова! Когда бы жизнь моя Исчезла так же вдруг, как исчезает Вечерний свет!… И кто меня поставил На страже посреди руин и грусти? Кто обязал меня, чтоб на земле я Будила мертвых, тешила живых Калейдоскопом радостей и горя? Кто гордость мне вложил вот в это сердце? Кто даровал отваги меч двуострый? Кто взять велел святую орифламму Мечтаний, песен, непокорных дум? Кто приказал мне: не бросай оружья, Не отступай, не падай, не томись? Зачем должна я слушаться приказа? Зачем уйти не смею с поля чести Иль, наконец, упасть на меч свой грудью? II что мне не дает промолвить просто: «Да, ты, судьба, сильней,- я покоряюсь». Зачем при мысли о таких словах Сжимаю я незримое оружье, А в сердце зреют кличи боевые?…

‹6 июля 1901 г. Кимполунг›

7

Как тяжело идти мне той дорогой Широкой, битой, пылью сплошь покрытой, Где люди мне напоминают стадо, Где нет цветов, где не растет бурьян! Зовет и манит издали вершина, Что так пылает золотым пожаром! Там, на высотах, непреодолимо Я жажду знамя красное поставить. Где сам орел гнезда не смеет свить! Меня влечет горячее желанье Пойти туда песками и кустами И там послушать горной чащи гомон, И заглянуть в таинственную бездну, И с быстрыми потоками поспорить, И между льдов пробиться самоцветных, И эхо песней разбудить в горах! Проводником пускай мне служит знамя, Пускай поддержит на дороге скользкой, Пока меня не выведет к вершине, Преодолев свирепый горный ветер. Когда ж меня на полдороге встретит Лавина тяжкая, судьбой обрушась На голову мою,- я упаду, Как на постель, на белый свет нагорный. Пусть обо мне колокола не плачут, Пускай поет лишь вольный, звонкий ветер. Пускай метель веселая кружится И звезды снежные вокруг роятся И поцелуями холодными закроют Мне пылкие доверчивые очи…

‹16 августа 1901 г.›

8

Зачем я не могу взлететь к высотам, Туда, к вершинам ясным, золотым, Туда, где тучка под луной сияет? Я видела, как тучка та рождалась, Как из потока звонкого возникла Туманом белым, чуть заметным паром, Как поплыла неслышно над водою, Глубокими оврагами, все выше, И тихо поднялась, с трудом как будто, И устремилась вверх. Она цеплялась За зеленеющие гребни сосен И за уступы оголенной кручи, За шалаши пастушьи, там, на склонах, Как человек, что, силы напрягая, Взойти стремится на гору. И вышла, И улыбнулась месяцу с вершины, И так стояла девушкою светлой - И засияла легкой и прозрачной, Как ясная мечта. Кто в ней узнает Ту влажную безрадостную тучу, Что двигалась так тяжко по долине?… Ой, горы, горы, золотые кручи! И отчего я к вам так порываюсь? И отчего люблю вас так печально? Ужели мне не суждено подняться На ваши заповедные высоты? Когда мне мощных крыльев не дано, Чтоб я могла туда взлететь орлицей, Туда, на высочайшие вершины,- То жажду я пролить потоки слез, Горячих слез, безудержных, внезапных, Что рвутся из глубин сокрытых сердца Источником живительной воды. Пускай из них душа моя восстанет И с мукою тяжелой устремится На ту вершину, что сияет вечно И кажется глазам издалека Такой же неприступной, как и горы, К которым я взлетаю лишь мечтою. Тогда, быть может, дух мой, словно тучка, На высоте внезапно изменился б, Нагорным, чистым светом озаренный.

‹4 августа 1901 г. Буркут›

ИЗ ЦИКЛА «МГНОВЕНИЯ»

* * *

Талого снега платочки раскиданы… Реденький дождик да неба свинец, В робкой траве первоцветы чуть видные, Это весна, это счастья венец! Небо глубокое, солнце лучистое, Пурпур и золото вялых ветвей, Поздние розы, все в росах, душистые – Осени вестники… Может, моей? Что ж, не страшусь я прихода осеннего, Радует душного лета конец; Лишь не напомнили б часа весеннего Реденький дождик да неба свинец.

‹11 августа 1900 г.›

* * *

Гей, пойду в зеленые я горы, Где шумит сосновый бор, как море, Понесу туда я свое горе, Кину его в горные просторы. Я свою кручину На сосну закину, В бор пущу свою тоску я - Пусть найдет другую.

‹19 июня 1901 г. Кимполунг›

* * *

Туча, дождь, а радуга дугою. Что же это, девушка, с тобою? Пашешь горе, сеешь грусть-кручину… Перестань! что толку, сиротина? Те поля не рутой Порастут густой, А отравой лютой, Горем да бедой. Пусть тебя печаль бы окружала, Знай свою пшеницу бы ты жала, А в пшенице маки с васильками Меж колосьев пестрели-мелькали. Заняла полоску - Жни, не отставай, А нагрянет туча - Дела не бросай.