Повести рассказы. Стихотворения. Поэмы. Драмы - Коцюбинский Михаил Михайлович - Страница 97

97

Раб-неофит задумывается и снова мрачнеет.

Что загрустил ты, сын мой? Раб-неофит Я думаю… ты говоришь, что здесь Меж нами царство божье… Почему же Меж нами есть патриции, плебеи, Да и рабы? (Оглядывает собравшихся, многие из них потупились.) Христианин-патриций (выступает несколько вперед) Душа твоя, мой брат, Смущается напрасно. Я – патриций, А он – мой раб. (Показывает на старика.) Но то мирское дело, А пред всевышним оба мы как братья. Раб-неофит (старому рабу) Ты раб ему для видимости только? Раб-старик Нет, господину верно и смиренно Служу я не за страх, служу за совесть, Как бог велел. Раб-неофит Но если вы равны, Зачем же ты служить ему обязан? Раб-старик По божьей воле он рожден владыкой, А я рабом. Раб-неофит Есть, значит, в царстве божьем Владыки и рабы?

Раб-старик молчит.

Патриций Он здесь не раб. Я ноги здесь ему согласен вымыть. Вкушали мы Христову плоть и кровь С ним рядом, за одним столом. Раб-неофит (старому рабу) А дома Вы тоже за одним столом едите? Раб-старик Нет, этого, мой брат, совсем не нужно. Раб-неофит А почему? Раб-старик Да так… Не подобает… Епископ (рабу-неофиту) Не искушай его. Он духом прост. А царство божье для таких ведь близко. Кто терпит все смиренно, те блаженны. Им все равно, как их зовут в миру – Рабы или владыки. Раб-неофит Нет, отец мой, Не все равно! (С порывом.) Когда бы ты услышал, Как плакало вчера мое дитя, Покорный этот, тихий наш младенец, До вечера без молока остался,- На оргии прислуживала мать, И даже забежать не удалось ей, Чтоб покормить ребенка. И теперь Ребенок захворал, но и заплакать Жена не смеет: господин не любит Слез на глазах рабынь своих красивых. Епископ Не надо плакать, если б и скончался Ребенок ваш. Ему большое счастье На небе уготовано. Раб-неофит А детям Господским разве меньше будет счастья. Когда в невинном возрасте умрут? Епископ (несколько смущенный) Невинные пред господом равны. Раб-неофит (мрачно) Двойное счастье у детей господских: Один раз на земле, второй на небе… Раб-старик Брат, не завидуй, не губи души, Не загрязняй ее святыни чистой» Хозяин твой язычник пусть глумится (А христианам это не пристало),- Он вашей чистоты не оскорбит, Пока жена и ты смиренны духом. Раб-неофит Эй ты, старик, не жги словами сердце! Прости, но знаешь… вымолвить мне стыдно. Да что там стыд рабу!… Скажу всю правду: В чем «чистота» или «смиренье духа»? Душа воспалена, когда я вижу, Как с оргии порой жена приходит В угаре пьяном и с огнем в глазах От непристойных песен. В косах свежий Венок цветущий,- кажется, что ярче Пылает он в жилище нашем грязном… Жена спешит господскую тунику Скорей сменить на рабские лохмотья, Чтоб в нашей «чистоте» не замараться. И у жены не раз в минуты эти Я слезы видел… К роскоши привычка, Как ржавчина, ей разъедает сердце. Ей тяжело без роскоши… И я Не мог не бить ее за эти слезы, Хотя и знал я, что еще противней Ей станет бедный дом наш… Патриций Слушай, брат, Ты обратил бы лучше в нашу веру Жену свою,- рассталась бы смиренно Она с мирским весельем. Раб-неофит Господин, Иль брат мой, как здесь принято,- ты знаешь, Что обращать жену в другую веру Я не решаюсь. Пусть уж лучше плачет О чистых платьях и домах господских, Чем станет слезы лить о чистоте Души своей и тела. Так иль этак, Ей все равно спасенье недоступно. Что в ней изменится, когда узнает Про грех и святость? Лучше пусть не знает! Епископ Кто не по воле согрешил, невинен. Раб-неофит А мы, рабы, и сами ведь не знаем, Что делаем невольно, что по воле. Грех или нет, а мука остается. Признаться трудно… Я не знаю сам, Мой ли ребенок, иль господский отпрыск. А может быть,- отцом был кто-то третий… Да и жена не знает… И люблю я Ребенка, но, бывает, ненавижу… Старуха Грех ненавидеть, ведь дитя невинно. (Посмотрев на епископа, замолчала.) Епископ И женщина порою скажет мудро.