Полярная звезда - Смит Мартин Круз - Страница 44

Аркадий внезапно проснулся, отбросил в сторону одеяла, сунул ноги в ботинки, нащупал нож и рванулся к двери. Это был не приступ клаустрофобии, им двигало такое чувство, будто его хоронят заживо; не было никакого смысла покидать койку, если он по-прежнему находился внизу, под палубами.

Слепящий свет фонарей был ослаблен туманом, густым, как дым пожара. Значит, он проспал до самого вечера, значит, прошло уже полтора дня с того момента, когда он впервые увидел мертвое тело Зины Патиашвили. Он и себя самого чувствовал полуживым. В его распоряжении оставалось всего двенадцать часов для того, чтобы прийти к каким-то выводам, которые смогли бы, к всеобщему облегчению, объяснить загадочную смерть Зины и позволить команде судна сойти на берег. Вцепившись рукой в леер, Аркадий медленно пробирался с траловой палубы к носу судна. Спасательные шлюпки куда-то исчезли, звезд видно не было, по глазам больно бил свет прожекторов «Полярной звезды».

Палуба была пуста: видимо, люди сейчас ужинали. Теперь, когда плавучая фабрика прекратила забор рыбы и на всех парах устремлялась к порту, вся команда начинала действовать как один. Он еще крепче сжал в руке поручень. Сейчас ему предстояла не просто коротенькая прогулка по палубе. Времени были достаточно для того, чтобы хорошенько подумать о бездонной пучине под ногами, о страхе, который мокрой и липкой завесой окутывал душу. Он медленно приближался к машинному отделению, а дальше, размытые туманом, виднелись очертания капитанского мостика…

— Влюбленный поэт.

На голос Сьюзен Аркадий обернулся. Он не услышал, как она подошла.

— Вышел подышать? — спросила она.

— Люблю морской воздух.

— Очень похоже.

Она облокотилась на поручень рядом с ним, резким движением головы скинула капюшон, закурила, поднесла горящую спичку к его глазам.

— Господи!

— Красные, да?

— Что с тобой случилось?

Мышцы все еще продолжали ныть, его бросало то в жар, то в холод. Он схватился за поручень, надеясь, что со стороны жест будет выглядеть более или менее небрежным. Он ушел бы, если б мог положиться на свои ноги, если бы был уверен, что походка его не выдаст.

— Просто попытался посмотреть на вещи под другим углом зрения. Переутомился.

— Ага, до меня начинает доходить, — ответила она, окидывая взглядом палубу. — Здесь-то все и произошло. Ты решил еще раз посмотреть на место своими глазами. Несчастный случай, так?

— Совершенно необъяснимый.

— Я так и знала, что ты найдешь ему грамотное наименование. Тебя и на борт не взяли бы, если бы ты не смог этого сделать.

— Приятно слышать. — Он почувствовал, что колени предательски подгибаются. Что же она не уходит, если так уж презирает его?

— Интересно, — сказала Сьюзен.

— Что интересно?

— Ну вот ты опрашивал рыбаков. Но ведь никого из них не было на борту, когда все это случилось с Зиной. Они же все сидели в лодках.

— Это только кажется так.

Похоже, ей и в самом деле хочется знать, подумал Аркадий.

— Ты и вправду так считаешь, да? Я слышала, как Слава бегал повсюду в поисках ее предсмертной записки, как будто это было самоубийство, ты же ходил с таким видом, будто хотел дать понять: ты должен разобраться, что произошло. В чем тут дело?

— Это загадка для всех нас.

Аркадию казалось, что рот его превратился в бензобак, но тем не менее страшно хотелось курить. Он похлопал себя по карманам.

— Держи.

Сьюзен вставила меж его губ сигарету и вдруг отпрянула от поручней. Сначала ему подумалось, что отшатнулась она от него, но тут же он увидел, как сквозь туман к их борту чуть ли не вплотную подошел «Орел». По мере приближения траулера, он уже мог различить на его мостике фигуру Джорджа Моргана. На освещенной палубе два рыбака в непромокаемых плащах связывали порванные сети и сбрасывали за борт мусор. Аркадий узнал угрюмый взгляд Колетти и открытую улыбку Майка. Алеут выглядел именно так, как на Зининой фотографии: невинным агнцем без всякого намека на суровость.

Палуба под ногами двух мужчин была мокрой, тут и там на ней можно было увидеть камбалу и ползающих крабов. Хотя «Орел» качало больше, чем «Полярную звезду», американцы стояли на палубе не шелохнувшись, чуть согнув ноги в коленях, подав корпус тела вперед. Между судами откуда ни возьмись появилась целая туча птиц: темноголовые крачки с хвостами, как у ласточек, неброские по окраске буревестники и белоснежные чайки проносились над головами людей. Выглядело это так, будто кто-то опорожнил над двумя судами корзинку бумаг, и белые листочки теперь беззаботно порхали в воздухе. Нырок одной птицы вызывал у сородичей желание повторить его, и вся стая начинала чуть ли не в унисон взмахивать крыльями и пронзительно кричать.

Майк приветственно взмахнул рукой, и Аркадий понял, что кроме него и Сьюзен на палубе появился кто-то третий. Незаметно подошедшая Наташа проговорила ему прямо в ухо:

— Я нашла человека, который хочет побеседовать с тобой. Пошла к тебе в каюту, а тебя там след простыл. Зачем ты поднялся с постели?

Пустившись в объяснения преимуществ свежего воздуха, Аркадий вдруг закашлялся, да так, что не мог выпрямиться. Как будто в легкие ему попали замерзшие кусочки морозного воздуха, которые, начав таять, выстужали все вокруг себя.

Кося глазом на Сьюзен, Наташа продолжала говорить с таким видом, будто они втроем сидели за столом, накрытым для чая.

— А теперь пора идти на мою лекцию. Потом нас будет ждать мой друг.

— Твою лекцию? — Сьюзен постаралась дать ясно понять, что она едва удерживается от смеха.

— Я являюсь представителем Всесоюзного общества «Знание» на борту.

— Как же я могла об этом забыть?! — изумилась Сьюзен.

Лучше бы она рассмеялась в полный голос, это было бы не так жестоко, поскольку Наташа чувствовала, что над ней просто издеваются. Как женщина, у которой сзади из-под платья виднеется полоска комбинации, смутно ощущает, что стала объектом насмешек, но никак не может понять почему. Испытывая непонятное раздражение, она вырвала сигарету из его рта.

— В таком состоянии тебе сейчас она нужна меньше всего. — И повернулась к Сьюзен. — Наиболее отвратительная привычка наших мужиков. Что может быть противоестественнее курения?