Полярная звезда - Смит Мартин Круз - Страница 65

— Вы шли по моим пятам вдвоем? — спросил Аркадий.

— Вопросы задаю я. Он до сих пор не понял, — пожаловался Воловой Карпу.

Карп ткнул Аркадия в живот. Пока это все не более чем обычная милицейская работа, думал Аркадий, это хороший признак, пока еще только запугивают, ничего более серьезного.

Тут же Карп прикладом придавил шею Аркадия к полу, готовясь нанести удар более болезненный, после которого дуло, войдя в живот, может, черт его знает, выйти из спины.

— Стоп, — остановил его Воловой.

— Почему? — прорычал Карп, собираясь ткнуть лежащего Аркадия носком ботинка.

— Обожди. — Он снисходительно улыбнулся: не может же руководитель абсолютно все объяснять подчиненному.

Аркадий приподнялся на локте. Нельзя позволять себе быть полностью пассивным.

— Чего-то в этом роде я и ждал, — продолжал Воловой. — Может, в Москве и нужна перестройка, но мы уж больно далеко от Москвы. Нам-то здесь известно, что, когда двигаешь камни, можно потревожить змей. Сейчас у нас как раз такой случай. В назидание хочу привести пример.

— Какой? — Аркадий чувствовал, что должен быть не только слушателем, но и участником беседы.

— Пример того, как опасно бывает поощрять таких типов, как ты.

Аркадий смог опереться плечом о верстак, он не хотел садиться, чтобы не спровоцировать еще серию ударов.

— А я и не знал, что меня поощряют, — сказал он. — Собираетесь устроить суд?

— Не суд, — ответил Карп. — Вы не видели его перед судьей, — обратился он к Воловому, — как же он умеет выворачивать все наизнанку!

— Я не убивал парня. Если и вы этого не делали, то убийца, значит, в этот самый момент спускается с холма.

Увидев приближающийся приклад, он резко отвел голову в сторону, так что вместо лица Карп угодил в стоящие на верстаке банки. Этот неожиданный выпад встревожил Аркадия: санкционированные побои еще можно было как-то терпеть, Воловой держал их в грубых, но все-таки рамках, сейчас же Карп, видимо, уже вышел из-под его контроля.

— Товарищ Коробец! — повысил голос Воловой. — Довольно.

— Он собирается врать нам, — со злобой сказал Карп.

— Коробец, конечно, не интеллектуал, — обратился к Аркадию Воловой, — зато он отличный рабочий, он понимает линию партии, тебе же это всегда было недоступно.

За исключением белого шва вдоль ставшего узеньким лба, лицо Карпа было багрово-красным.

— То есть вашу линию? — Аркадий попытался приблизиться к упавшей с верстака стамеске.

— Мы же настигли его, когда он бежал, мы поймали его на месте убийства. Он должен умереть.

— Не тебе это решать, — оборвал его Воловой. — У меня есть серьезные вопросы, на которые он должен ответить. Например, кто, зная, как опасен и неустойчив в личном плане Ренько, все же убедил капитана разрешить ему сойти на берег в чужом порту? Что Ренько планировал вместе со своими американскими друзьями? Новое мышление действительно необходимо для повышения производительности труда, но в области политической выдержанности слишком уж много у нас делается послаблений. Еще год назад ему бы ни за что не разрешили сойти на берег. Вот почему так нужен хороший пример.

— Я ничего не сделал, — произнес Аркадий.

Воловой и об этом уже подумал.

— А твое провокационное расследование, попытка обмануть доверчивого капитана и всю команду? Твоя измена родине в ту же минуту, что ты ступил на чужую землю? Кто знает, чего еще от тебя можно ожидать? Мы разобьем все судно на квадраты, обыщем и простучим каждую переборку, каждую кладовку. Марчук получит соответствующую радиограмму. Все капитаны получат.

— Но Ренько не контрабандист, — заметил Карп.

— Кто знает? А потом, всегда можно что-то найти. Уж если я этим займусь, я разнесу «Полярную звезду» на щепки.

— Вы это и называете перестройкой? — спросил Карп.

— Коробец, — терпение Волового кончилось, — я не собираюсь спорить о политике с зэком.

— Сейчас я покажу тебе споры.

Карп наклонился и подобрал с пола остро заточенную стамеску раньше, чем это успел сделать Аркадий, резко развернулся к койке и молниеносным движением поднес ее острый конец вплотную к шее Волового.

— Вот как спорят зэки. — С этими словами Карп сгреб рукой волосы на затылке Волового, потянул его голову к себе.

Воловой сделал попытку высвободиться, струйка крови брызнула на стену. Лицо его набухло, глаза горели неверием в происходящее.

— Что, речи закончились? — спросил Карп. — Перестройка отвечает требованиям… кого? Не слышу! Ну, говори! Отвечает требованиям рабочего класса! Это нужно знать!

А ведь он занимался тяжелой атлетикой, поддерживал свое тело в форме. И все же это не то же самое, что ежедневный тяжелый физический труд; было слишком очевидно, что мускулы Волового не шли ни в какое сравнение с железными ручищами Карпа. Первый помощник отчаянно молотил по воздуху руками и ногами, однако пальцы Карпа, сжимавшие стамеску, наполовину ушедшую в горло Волового, были столь же спокойны, как если бы они лежали на рычаге лебедки. Так было и в лагере, когда урки вдруг обнаруживали стукача. В горло, только в горло.

— А рабочие требуют работы? Да? — не отступал Карп.

Лицо Волового темнело, наливалось кровью, а глаза выкатывались и белели, как если бы изнутри его душили и рвались наружу все непрочитанные им лекции, непроизнесенные речи. Язык вывалился изо рта.

— Ты думал, что я буду вечно лизать тебе задницу?

Лицо Волового почернело, он дернулся к стене, руки его взметнулись и безвольно упали. Все еще открытые глаза были полны изумления, как будто следили за сценой со стороны, как будто все это происходило не с ним самим, с другим.

Нет, подумал Аркадий, Воловой уже ничему не удивится.

Воловой был мертв.

— Ему давно нужно было заткнуться, — сказал Карп Аркадию, повернув стамеску в горле, прежде чем вытащить ее.

Аркадию очень хотелось сейчас оказаться за дверью, на вершине холма, но единственное, что он мог в тот момент сделать, это подняться на ноги, держа в руках банку с эпоксидной смолой в качестве единственного своего оружия.

— Ты слишком увлекся, — сказал он Карпу.

— Да, — легко согласился тот, — но, по-моему, все подумают, что это ты слишком увлекся.