Полярная звезда - Смит Мартин Круз - Страница 72

— И закончилось на твоей койке.

— Я к этому и не очень-то стремился. У нас тут нет никакой личной жизни. Это было один-единственный раз.

— Нет.

— Правда!

— Владивосток, — напомнил ему Аркадий, — «Золотой Рог».

— Вы уже тогда за ней следили?

— Расскажи мне об этом.

С Николаем все случилось примерно так же, как и с Марчуком. Он отправился в ресторан с друзьями; все они обратили внимание на Зину, однако ей самой больше других понравился именно он. Когда она закончила смену, они вдвоем отправились к ней, слушали там музыку, танцевали, занимались любовью. Потом он ушел и больше ни разу не видел ее до того самого момента, пока они не столкнулись на борту «Полярной звезды».

— А я думал, что расследование уже закончено, что вы опять работаете на конвейере.

— Она была хорошей официанткой?

— Хуже всех.

— О чем вы говорили?

Аркадий почти физически ощущал, как лихорадочно работает мозг Николая в поисках ответа. Как заяц от настигающего его охотничьего пса. Тут пахло не только нарушением служебного долга; уходя в прошлое разговор принимал еще одно, и весьма опасное направление и вряд ли это было чистой случайностью. Хуже всего было то, что Зина уже второй раз устраивалась на тихоокеанскую флотилию, и оба раза с его помощью. Конечно, вовсе не обязательно, чтобы она оказалась иностранным агентом: КГБ с завидным упорством постоянно пытался подкопаться под военно-морскую разведку, а та, в свою очередь, в параноидальном страхе требовала от своих офицеров высочайшей бдительности, с тем чтобы не дать врагу пробить брешь в собственных рядах.

Как и многие другие, оказавшиеся в подобных обстоятельствах, Николай, желая уверить собеседника в своей честности, решил признаться в меньшем грехе, надеясь, что до большего дело не дойдет.

— У меня лучшие приемники во всем Владивостоке. Я ловлю армейское радио США, Манилу, Ном. Иногда в любом случае мне приходится их слушать, вот я и записываю — только музыку и только для себя, никогда на продажу. Я предложил одну запись Зине, ну, как другу, и она сказала, что нам нужно сходить куда-нибудь послушать ее. Это было в самом начале, но мы никогда ни о чем, кроме музыки, не говорили. Она хотела, чтобы я размножал кассеты, а она бы занялась их реализацией. В этом она была самой настоящей грузинкой. Я отказался. Мы пошли к ней, послушали музыку, вот и все.

— Не совсем. Ты добился, чего хотел: ты же спал с ней.

Аркадий начал спрашивать его, как выглядела квартира Зины, и опять описание Николая почти ничем не отличалось от того, что он уже слышал от Марчука. Отдельная квартира в довольно новом доме, может быть, кооперативная. Телевизор, видео, стереокомплекс. Японские гравюры и самурайские мечи по стенам. Все двери и бар отделаны красным пластиком. Коллекция дорогих ружей. Хотя фотографий никаких, было очевидно, что в квартире жил и мужчина. Николай решил, что Зинин друг был человеком состоятельным и со связями: или подпольный миллионер, или какой-нибудь партийный бонза.

— Ты член партии? — спросил Аркадий.

— Молодой коммунист.

— Расскажи-ка мне о своей аппаратуре.

Николай был рад сменить тему и перейти к предмету, где он чувствовал себя более уверенно. В радиорубке «Полярной звезды» были УКВ-радиостанция с радиусом около пятидесяти километров для связи с рыболовецкими катерами и еще две станции, помощнее. Одна была почти постоянно настроена на общую для всей их флотилии частоту. Другая предназначалась для связи с другими советскими судами, находящимися в районе Берингова моря, а также для переговоров с Управлением флотилии во Владивостоке и со штаб-квартирой компании в Сиэтле. В промежутках между сеансами связи станция была настроена только на прием сигналов SOS, эту частоту держали свободной все суда.

Был в рубке и коротковолновый приемник, принимавший передачи Московского радио и Би-би-си.

— Я вам еще кое-что покажу. — Из-под стола Николай вытащил приемничек размером с тонкую книгу. — Высокочастотная связь. Очень небольшого радиуса, ей пользуются катера, когда не хотят, чтобы мы слышали их переговоры. Но ведь в таком случае у нас появляются все причины знать, о чем они там болтают.

Он покрутил ручки настройки, и Аркадий услышал голос норвежца Торвальда, капитана «Веселой Джейн»: «…долбаные русские обшарили всю долбаную Банку Джорджа и теперь шарят вдоль всего долбаного африканского побережья, так что скоро нигде никакой долбаной рыбы не останется. Хоть здесь мы урвем чуток этих долбаных деньжат…»

Аркадий выключил приемник.

— Расскажи мне еще про Зину.

— И вовсе она не блондинка. Какая-то исступленная.

— Не про секс. Меня интересует, о чем вы говорили.

— Про кассеты, я же уже сказал.

У Николая был вид сбитого с толку студента, который всеми силами хочет ответить на вопрос экзаменатора, но никак не может понять, что от него требуют.

— О погоде?

— Для нее везде, кроме Грузии, было холодно.

— А что о Грузии?

— Она говорила, что грузинские мужчины готовы трахнуть все, что шевелится.

— Работа?

— В отношении труда она придерживалась самых антисоветских взглядов.

— Развлечения?

— Главным образом танцы.

— Мужчины?

— Она видела в них только источник денег. — Николай рассмеялся. — Не знаю, почему я так говорю, у меня она их никогда не просила. Но иногда она так смотрела на тебя, как будто ты для нее самый красивый и самый желанный, это очень возбуждает, а через мгновение в глазах ее пустота, как если бы ты не смог оправдать ее ожиданий. Это странно, но у меня такое чувство, что, когда Зина ложилась с мужчиной в постель, она вовсе не думала о деньгах. Я спрашивал, например, ее: «Почему ты так холодно смотришь на меня?», и она отвечала: «Я представляю тебя не славным морячком, а „афганцем“, солдатом, посланным воевать против Аллаха и бешеных душманов, и что вот тебя привезли домой в цинковом гробу, и мне становится тебя жаль». Такие жуткие вещи в то самое время, как мы лежим и трахаемся.

— Она что-нибудь рассказывала о ружьях в квартире?

— Нет. Мне казалось, что я буду выглядеть молокососом в ее глазах, если спрошу о них. Но она говорила, что ее друг, кто бы он ни был, всегда спал с пистолетом под подушкой. Я еще тогда подумал: «Это настоящий сибиряк».