Роза - Смит Мартин Круз - Страница 86

— Начальник полиции любит примеры, — заметил Леверетт.

— Их хорошо запоминают, — ответил Мун.

Сквозь мокрые волосы у Силкока зияла рваная, шедшая через всю голову рана, через которую виднелась кость черепа.

— А это у него откуда? — спросил Блэар.

— Должно быть, ударился при падении о баржу. Она простояла в шлюзе всю ночь.

— И что, шкипер его не видел?

— Нет.

— Вы хотите сказать, шкипер поднял затвор, защемив при этом ногу Силкока, и даже не заметил этого?

— Я хочу сказать, что шкипер, вероятнее всего, был настолько пьян, что не обратил бы внимания, даже если бы перед ним расступились воды Красного моря. И сам он наверняка был пьян, и его жена, и их дети. Не исключаю, что даже кошки и собака. Я прав, мистер Леверетт?

Леверетт, однако, успел куда-то исчезнуть. Всякий раз, когда стоявшая в шлюзе баржа качалась, из верхних ворот ударяла мощная струя воды, такая сильная, что она пересекала всю камеру. Блэар сообразил, что, не попади нога Силкока в затвор, тот бы закрылся до конца, вода из шлюза не уходила бы, и Силкок уже давно бы утонул. С другой стороны, не угоди он в эту ловушку, ему бы и не грозило утонуть. Та еще загадочка. Но Уиган, похоже, городок особый, тут любят спать на железнодорожных путях и проваливаться в заброшенные шахты, так почему бы здесь не объявиться и любителям купаться в шлюзах?

— Силкок, Силкок! — Муну пришлось окликнуть его несколько раз, прежде чем утопающий наконец обратил на него внимание. — Силкок, тебя тут хотят кое о чем спросить.

Силкок, едва переводя дыхание, вынырнул из воды, глаза у него были пустые, как у рыбы.

Блэар попробовал представить себе, как этот человек мог бы выглядеть в баулере и с колодой карт.

— Можно убрать куда-нибудь зевак? — спросил он Муна.

— Эти люди почти не знают развлечений. Не видят ни костюмированных представлений, ни лордов, ни епископов, ни даже огромных обезьян.

Впрочем, собравшаяся вокруг шлюза аудитория умела оценить по достоинству уличное зрелище, будь то крушение поезда или публичная казнь. Библия умалчивает о людях этого племени. Мужчины в дешевых цилиндрах, потомки цыган и ирландских матросов, темные кожей и разумом капитаны водных путей, женщины в неряшливых юбках, белых от костной муки или оранжевых от железной руды, — все они собрались здесь задолго до появления Блэара и были явно преисполнены решимости досмотреть представление до конца. Тем более что ждать финала оставалось, по-видимому, не слишком долго.

— Я поговорю с Силкоком, — обратился Блэар к Муну, — а вы пока отправьте кого-нибудь за пожарным или шахтным насосом.

— И что, будем откачивать весь канал, от Ливерпуля до Лидса? По-моему, пустое занятие.

— Подадим назад баржи и откроем ворота.

— Заставить пятиться два десятка барж и лошадей? Ничего не выйдет.

— Отрежьте ему ногу! — крикнул какой-то мужчина из толпы.

— Под водой? — резонно возразил другой.

— Помогите! — Силкок вцепился в одного из нырявших и чуть не утопил его.

— Действуйте, мистер Блэар, — проговорил Мун. — Если у вас есть вопросы, то, по-моему, лучшего времени, чтобы их задать, не будет.

— Можете вы хотя бы достать мне веревку? — спросил Блэар.

Мальчик на палубе с готовностью протянул ему швартовый конец. Блэар завязал его петлей и опустил Силкоку, который просунул в петлю голову и руки, приподнявшись тем самым на четверть дюйма над водой, и принялся отталкивать двинувшийся было в его сторону румпель.

— Оставьте румпель в покое! — прокричал вниз Блэар. — Не думайте о нем.

Силкок с трудом сфокусировал взгляд на Блэаре:

— А о чем же мне думать?

— Кто вас так?

— Не знаю. Я вернулся в Уиган только вчера вечером. Наверное, упал и разбил голову. Не помню.

— Вы были пьяны?

— Надеюсь, да.

— В какие пивные вы вчера заходили?

— Не помню. Я уже после первой был хорош.

Эти слова вызвали хохот собравшихся на противоположной стороне шлюза, от чего настроение у Силкока заметно улучшилось.

— А после последней?

— Немного поспал, по-моему. Потом встал и упал.

— У вас враги есть?

— Сколько угодно, — гордо заявил Силкок, явно играя на публику.

Баржа снова качнулась из стороны в сторону, загнав тем самым Силкока опять под воду. Оказавшись вдруг тоже в центре всеобщего внимания, семейство на барже сгрудилось у борта и наблюдало за всем с живейшим интересом; отец и мать, оба трезвые, посасывали трубки, девочки с бантами в волосах выстроились рядком, мальчишки с важным видом отыскивали глазами приятелей на берегу.

— Замечательный пример, — проговорил Мун. — Уголовник сам же пострадал из-за того, что покусился на частную собственность.

Когда Силкок с помощью каната, которым он был теперь обвязан, вновь появился на поверхности, от его улучшившегося было настроения не осталось и следа. Блэар решил вести разговор в открытую.

— Что вам известно о Мэйпоуле?

Даже в том крайнем положении, в каком находился Силкок, тот был искренне ошарашен:

— О ком?!

— В декабре вы встречались с преподобным Мэйпоулом. Вы подошли к нему после матча по регби, причем ваша беседа обратила на себя внимание старшего констебля Муна, и тот выставил вас из города.

Силкок скосил глаза на начальника полиции:

— Возможно, я и разговаривал с тем, о ком вы спрашиваете, но это же не преступление.

— Вы предлагали ему разного рода развлечения, — продолжал Блэар. — Какие именно?

Силкок снова вспомнил о собравшейся вокруг него толпе; в конце концов, то было время уличных ораторов.

— Возможно, и предлагал. Разные, кого что интересует.

— Девочек или мальчиков?

— Я птица не такого высокого полета, педерастией не занимаюсь. Наверное, я имел в виду карты.

— Зачем вам вообще понадобилось делать подобные предложения священнослужителю?

— Он же играл в регби. Странное занятие для священника. Но раз уж ему пришлось по вкусу регби, могло понравиться и что-то другое.

— Вы угрожали ему, чтобы он не обращался в полицию?

— Ничего подобного. По-моему, я сказал: «Ладно, забудем». Точно, именно так я тогда и сказал. Но не прошло и минуты, как старший констебль уже тут как тут и хватает меня за глотку. А я ничего не сделал, только поговорил со священником. Разве это честно?