Вера и власть - Смит Шервуд - Страница 19

19

— Вон его!

— Наверх!

— Пусть ветры обгложут его кости!

После долгой паузы, во время которой у него точно весь воздух выкачали из легких, Убериссима молвила:

— Это правда, какой бы ненавистной она ни была. Так почему же мы должны предпочесть твоего хозяина?

— У меня нет хозяина, о Плодороднейшая, — с новым поклоном ответил Риоло, подчеркнув мужской род слова «хозяин». — Я повинуюсь только Матрии, и даже грех, повлекший за собой справедливое изгнание, я совершил от избытка рвения и желания служить вам. Но капитан, которому я служил в изгнании, — сластолюбец, между тем как его враг слывет аскетом. С которым из них предпочтете вы заключить сделку?

— Ты хочешь, чтобы мы допустили гайо к Тайнам? — гневно пророкотала Убериссима.

— Да, если вы хотите по-прежнему управлять нашей судьбой. Даже Панархия со всей своей мощью не устояла против Должара, и Аватар, в отличие от панархистов, не признает никаких ограничений для своей власти. Единственный выход — поработить того, кто хочет поработить вас.

Шестек, прильнувший к шее Риоло, шевельнулся. Риоло стало сладко, и он перестал понимать речи Матрии, которая совещалась между собой. Он стоял тихо и ждал решения своей участи. Новая волна химикалиев — и рассудок вернулся к нему.

— Твои аргументы убедили нас, Риоло, — сказала Убериссима. — Ступай и скажи своему капитану, что в случае его победы мы примем его; большего в свете того, что заявил нам Должар, мы сделать не можем. — Ее огромный лунообразный лик просиял улыбкой. — В конце концов, как тебе известно, Возвышения удостаивается только тот, кто заслуживает, — мы не можем менять своих правил ради твоего капитана.

Риоло снова поклонился. Беспокойство в нем взяло верх над благоразумием, и он спросил:

— А я не заслужил Возвышения?

— Если ты вернешься сюда с Хримом Беспощадным, мы сочтем твою преданность доказанной, а когда ты вернешься с Пожирателя Солнц, столь желанные тебе Атрибуты будут твоими.

— С Пожирателя Солнц? — опешил Риоло.

— Ты не знаешь тайны шестеков: в нее посвящены лишь немногие, и гайо среди них нет. — Убериссима продолжила свою речь, и Риоло вытаращил глаза. — Если бы Панархисты об этом знали, Барка подпала бы под бессрочный карантин первого класса. — Хрим узнает, когда получит одного из них, но это уже не будет иметь значения — и нам понадобится наблюдатель, когда его шестек попадет на Пожиратель Солнц.

Риоло откланялся, и ему позволили уйти. На выходе из Лабиринта шестек отвалился и уполз прочь. Сейчас Риоло вернется на «Цветок Лит», где Хрим снимет с него ошейник. А потом, если фортуна улыбнется им в борьбе с Нейвла-ханом, он наденет на капитана ошейник потуже, невидимый и непреодолимый, ошейник, который подчинит Хрима Барканской Матрии.

И после окончательного падения Панархии Тысяча Солнц откроется их благодатному оплодотворению.

* * *«ШИАВОНА».ОБЛАКО ООРТА В СИСТЕМЕ БАРКИ

Дорога к правому шлюзу «Шиавоны» шла мимо лазарета, откуда сквозь закрытый люк неслось жалобное уханье и завывание келлийского трината.

— Почему они все время играют на этой штуке? — с испугом в серых глазах спросила Мессина.

— Это у них называется музыкой, — пояснила Лохиэль, ободряюще погладив плечо подруги.

— Каждую вахту они на нем бренчат, — отозвался Байрут, шедший по другую сторону от Мессины. — И больше не разбирают его на части, как раньше. — Он засмеялся. — Если б я не знал, что это такое, смылся бы из лазарета в первый же раз, как его увидел, — эта штука может здорово напугать, когда идешь к медтехнику.

Мессина только головой покачала. Лохиэль, видя страдальческие морщины у нее на лбу, догадывалась, что Мессина более других чувствительна к обертонам странного келлийского инструмента, действительно напоминающего некое древнее орудие пытки.

— Каждый раз, когда я это слышу, мне кажется, что у меня отросла третья нога, — проворчала Мессина.

— А вот мне почему-то не кажется, — посетовал Байрут, Мессина ткнула его локтем, но он отскочил, весело ухнув. Лохиэль нажала на вестник у двери лазарета, жалобная музыка прекратилась, и Штоинк-Ниук2-Ву4 выбежали в коридор.

Часовые-десантники у шлюза отдали им честь. Лохиэль ответила с приветливым лицом, несмотря на нехорошее чувство о желудке. Тяжело это — терпеть чистюль на «Шиавоне», хотя она признавала, что на месте Камерона поступила бы так же. Она все еще беспокоилась за часть своего экипажа, хотя Камерон заверил ее, что досье на «Шиавону» будет стерто по завершении операции. Некоторые так и не смогли в это поверить.

Челнок быстро доставил их на «Клейдхем Мор». Капитан и офицеры его эскадры уже собрались в тактической рубке.

Камерон церемонно поздоровался. Лохиэль кивнула и улыбнулась столь же церемонно, подметив веселую искорку в глазах кузена. Наедине они встретились совсем по-другому, и теперь ими руководил дух приключения, памятный им по детским проказам.

— Ситуация несколько изменилась, — сказал он, представив гостям всех присутствующих. — Барканцы умудрились поймать в ловушку обе рифтерские эскадры, внезапно расширив свое резонансное поле.

— Однако в бой с рифтерами не вступают, ублюдки этакие, — кисло заметила капитан Агенес.

Лохиэль, внимательно посмотрев на нее, перевела взгляд на мелиарха Зи-Туто, который сказал:

— Разве можно их в этом упрекать?

С этими людьми Лохиэль предстоит разрабатывать будущую атаку. Она всегда старалась как можно лучше изучить — и союзников, и врагов.

— Барканцы страдали ксенофобией еще до того, как узнали, что происходит в других частях Тысячи Солнц, — продолжал мелиарх. — А информация, передаваемая рифтерами, показывает только победы.

— И барканцам приходится выбирать между Нейвла-ханом и Хримом Беспощадным в качестве новых «защитников», — сказала коммандер Тад, первый офицер «Хамсина». Ее горловое сопрано звучало саркастически.

— Отсюда следует, что от барканцев мы помощи не дождемся? — сказала Лохиэль, и все взгляды обратились к ней.

— У нас даже нет уверенности, что они не станут в нас стрелять, — мрачно ответила Кор-Меллиш. — Барканское вещание показывает, как мало они доверяют Панархии.

— Возможно, они полагают, что смогут заключить сделку с Эсабианом, — вставил капитан Бонксер.

— Для которого Запрет ничего не значит, — вступил в разговор коммандер Гисквил, орудийщик с «Клейдхем Мор» — высокий, худой, с длинным, изборожденным морщинами лицом.

— Огры, — тяжело уронил Бонксер, — вот что нужно Эсабиану.

— Если не хуже, — небрежно ответил Гисквил, и Лохиэль показалось, что он колеблется между ужасом, который всякий цивилизованный человек питает к машинному интеллекту, и профессиональным любопытством.

Камерон вкратце очертил тактическую ситуацию. Он и его офицеры разработали несколько планов, но ни один не удовлетворял их до конца — не было безопасного способа связаться с Хримом заранее и нельзя было предсказать, как отреагируют барканцы и Нейвла-хан на появление подчиненного ему корабля.

— Но теперь, когда барканцы растянули резонансное поле и сделали скачки невозможными, рифтеры будут двигаться более предсказуемыми курсами на низких скоростях, так что мы, возможно, сумеем послать Хриму тугой луч. Что бы такое придумать для него? Если мы сможем замедлить его реакцию, уже хорошо. Может, послать дезинформацию барканцам и Нейвла-хану, чтобы насторожить и их заодно? Есть несколько новых вариантов.

Камерон включил тактический макет.

— Это даст нам время разделаться с Нейвла-ханом. — У Лохиэль напряглись нервы от злобы, звучавшей в голосе Рефрена Зи-Туто, и она догадывалась, что он выражает чувства всей эскадры.

Саму Лохиэль не связывали с панархистским Флотом никакие эмоциональные узы, но после видеочипа об уничтожении Флотской Академии на Минерве ей стали сниться кошмары.

Камерон сообщил ей по босуэллу:

(Он потерял на Минерве свою подругу).