Вера и власть - Смит Шервуд - Страница 49

Ему в кайф, когда мне хреново!

Хрим потряс головой — это место вселяло странные мысли.

Охранники остановились перед какой-то дверью, и Риоло пропустил его вперед — но Хрим замер на месте, держа руки подальше от бластера. Тошнота подступила к горлу. В дырках на стене что-то шевелилось.

— Это еще что за Харубанова гнусь? — Слепые красноватые змейки высунулись наружу, извиваясь так, словно чуяли его. Одна шлепнулась на пол и поползла к нему, выставив из тупой головки мягкие рожки. Хрим внезапно засмеялся, стараясь не показать тому непонятному, что следило за ним, как он нервничает. — Ни дать ни взять самоходная диленжа.

Риоло бросил на него быстрый взгляд и тут же опустил глаза на свой гульфик. Хрим засмеялся уже искренне, несмотря на странность обстановки.

— Мать честная! Значит, вот что вы тут держите? — Но тут ужасное подозрение закралось в его душу. — Погоди-ка, Что ты имел в виду, когда сказал, что я должен скрепить сделку с Матрией? — Хрим попятился от огромного червяка, тряся головой. — Бред какой-то. — Его прямая кишка спазматически сжалась.

Теперь пришел черед Риоло смеяться.

— Нет, капитан. В моих словах не было подвоха. На Барке не существует смешения ролей, обычного для всей прочей Тысячи Солнц.

Хрим оставил ехидство без внимания — уж слишком чужд был такой подход для полисексуального мышления, присущего людям в Изгнании, и слишком велико облегчение.

— Шестеки — не живые существа, а искусственные, — добавил Риоло.

Хрим теперь и сам видел нечто неорганическое в составе и окраске их красноватой кожи. Это нечто было даже знакомо ему, но он не мог вспомнить откуда. Какие, однако, здоровущие штуковины.

— А если я его убью?

Риоло засмеялся еще пуще, даже слезы потекли из глаз.

— Капитан, если бы не Троны, получилось бы как раз наоборот.

Я что, буду трахаться с кем-то на троне?

В мозгу закопошились самые дикие образы, и Хрим испытал возбуждение. Норио обезумел бы от ревности, окажись он здесь.

— Иначе Матрия не отдаст огров, — сказал Риоло, почувствовав, видимо, что Хрим еще колеблется. В его голосе слышалась странная грусть. — Предпочитаешь объяснить Властелину-Мстителю причину, по которой их не привез?

Хрим покачал головой. Ситуация, конечно, аховая, но об этом не узнает никто, кроме Норио. Он потерял крейсер и не собирался потерять еще и огров. Может, он сумеет оставить парочку себе.

— Показывай, что надо делать.

Немного времени спустя, ступая с преувеличенной осторожностью, Хрим вошел в Лабиринт. Только мысль о знаменитых боевых андроидах — и о том, что сделает с ним Эсабиан в случае неудачи, — помогла ему вытерпеть то, чему он только что подвергся. Даже годы изощренного секса не подготовили его к этому ритуалу — а тут еще вонь и духота, как в парной, прямо в обморок упасть можно. В итоге ему насадили на член метровую штуковину вроде протея — он даже в мыслях избегал слова «червяк». Риоло заверил его, что он сможет снять это, когда захочет, но идти было крайне затруднительно, и Хрим мрачно думал о том, что сделает с маленьким троглодитом, если это паскудство не...

Женский голос прервал его мысли.

— Добро пожаловать, капитан. Ты этого знать не можешь, но для тебя это честь, а для меня — необходимость. — Голос был низок и звучал, как булькающая грязь. — Я не могу доверить эту задачу матроне более низкого ранга.

При звуке этого голоса и при виде огромности, вываливающейся из громадного чана («Никакой это не трон!» — панически залопотал внутренний голос), уверенность, и без того пошатнувшаяся, покинула Хрима окончательно.

Он попятился прочь, но женщина сказала:

— Ты не понял еще, на что способен твой шестек, капитан? Попробуем же для начала...

Без всякого предупреждения от тяжелого груза в паху хлынуло цунами удовольствия, смывающее мысли и несущее к ослепительно белому свету...

14

Марим обернулась, запустив руку в светлые кудряшки и со смехом глядя на неулыбчивые лица четырех своих сотрудников.

— Мне повезло, вот и все. Третий уровень мне всегда удавался. А завтра, глядишь, опять проиграю.

— Грюэн говорит, ты жульничаешь, — сказал, скрестив руки, высокий, сильный молодой человек.

— Грюэн придурок. Продул мне, вот и злится.

— Он говорит, что следил по другому пульту и видел, как ты запустила червяка и разнюхала, где находятся чужие запасники.

Марим окинула взглядом каменные лица и вздохнула.

— Ладно. Пошли к Спиннеру, и пусть они прогонят нам записи игр. Пошли прямо сейчас. Я вообще-то спешу, но задержусь, чтобы доказать вам.

— Они стирают все записи через час после закрытия, — сказала молодая женщина с черно-зелеными глазами. — Ты разве не знала?

Еще бы я не знала, нуль-башка.

Марим изобразила разочарование. Из четверых женщина была меньше всех ростом, но Марим видела ее в действии и знала, что она отнюдь не самая слабая.

А если бы даже не стирали, мои вирусы все равно бы уничтожили — и будь у вас хоть одни мозги на всех, вы придумали бы собственный вирус, чем проедать мне плешь.

— Ильда права, — сказал другой мужчина. — Все улики уже стерты. Ты должна нам реванш, Марим.

— Да с удовольствием! — Марим вскинула руки вверх. — Святой Хикура! Валяйте, отыгрывайте свои солнца обратно — я чаще бываю в проигрыше, чем в выигрыше.

Это опять-таки было вранье, но угрожающее выражение четырех лиц несколько смягчилось, а один из парней даже усмехнулся.

— Договорились. Завтра после смены?

— Заметано. Занимайте столик. — Марим улыбнулась Ильде, все еще мрачной, как туча. — И можешь все время стоять у меня за спиной.

Ильда наконец соизволила усмехнуться.

— Ага, сейчас. А играть за меня кто будет? Ты просто боишься мне продуть.

— А то я тебе не проигрывала, Ильда. Ты думаешь, почему у меня белье все дырявое?

— Это не от старости, а от повышенной эксплуатации, — ввязался рыжий.

— По себе судишь? — отозвалась Марим, и все покатились со смеху.

На вахте они сдали опознавательные значки, дающие им свободный доступ в секретные зоны инженерной секции. Потрепавшись еще немного и подтвердив, что завтра вечером будет на месте, Марим ушла.

Втиснувшись в транстуб, она выругала себя за неосторожность, но, вывалившись наружу вместе с другими у Пятого блока, уже снова пребывала в солнечном настроении. Ведь нет ничего глупее, чем злиться на саму себя — единственного союзника, который есть у тебя в жизни.

Вийя и эйя сидели вместе. Пушистые создания, повернув шеи под невероятным углом, вскинули свои тонкие ручонки.

Марим ответила им тем же знаком, ухмыляясь, и они отвели свои голубые фасеточные глаза.

— Тьфу ты! — сказала она Вийе. — Они что, теперь всегда так будут делать?

Вийя пристально посмотрела на нее черными глазами.

— Что делать?

— Знаки посылать.

— Кажется, это их успокаивает.

— А вот меня нет. — Марим вытащила из кармана пачку кредиток. — Мне не хочется, чтобы они со мной разговаривали, даже и знаками. Мне было куда легче, когда они вели себя так, будто меня вообще не существует.

— Но они всегда тебя видели. И слышали, — сухо заметила Вийя. — Они теряются и боятся, когда так много человеческих индивидуальностей хаотически движутся вокруг. Их успокаивает, когда они получают от каждого индивидуума одни и те же знаки.

— Вот, значит, почему они показывают «мы тебя видим» по пятьдесят раз на дню?

Вийя, кивнув с улыбкой, указала на ассигнации:

— Откуда это?

— Выиграла, — гордо ответила Марим. — Если ты их обменяешь — только не говори мне где, — у нас будет кое-что на разживу, когда мы выберемся из этой задницы.

Вийя бросила деньги на стол и откинулась назад.

— Ты жульничала.

— Вот зараза! Ты что, в мозгах у меня рылась?

Вийя нетерпеливо вскинула черные брови.

— Нет необходимости, и охоты тоже нет. Это видно по тому, как ты ими швыряешься. Ясно также, что тебя на этом поймали.