Вера и власть - Смит Шервуд - Страница 54

54

Фелтон ждал их у лифта. Ториган прошел мимо него, не глядя, но Гештар встретилась с ним глазами и, уловив его легкий кивок, ощутила горячую волну торжества.

Тау ожидал в просторном помещении, обставленном мягкими креслами и мебелью из дорогих пород дерева.

— У нас в запасе не меньше получаса до того, как нас хватятся, — сказал он. — Этого должно быть достаточно, но все же...

Гештар не собиралась позволять ему вести совещание и распоряжаться тем, кто и сколько будет говорить.

— Тогда начнем, — ввернула она, улыбнувшись Торигану. За Тау она следила лишь краем глаза и видела по его полнейшему спокойствию, что он здорово сердит. — Что скажете вы, Штулафи?

Ториган глянул на нее исподлобья.

— Подготовка к процессу идет своим чередом. Мой консультант сообщает, что молодой человек в неважной физической форме и, похоже, покорился судьбе.

— Негласное признание вины? — улыбнулась Гештар. — Внешность говорит сама за себя. Я рада, что вы настояли на публичном слушании.

— Надо же направить на что-то энергию толпы, как сказал мне старый чудак-эйлолог, — пожал плечами Й'Талоб. — Не думаю, что Найберг разрешил бы суд, если бы не это. — Ториган нахмурился и отхлебнул из стакана. — Я удивился было, как у этого рифтерского повара достало влияния и средств нанять Иксвана. Кажется, в Белом Южном этот защитник очень известен.

— Здесь, конечно, не обошлось без Панарха, — сказал Тау. — Хорошо бы выяснить, что этому Иксвану известно.

— Товр Иксван не извлечет из ДатаНета ничего без моего позволения, — заявила Гештар. — Как только он впервые вошел в систему здесь, на Аресе, я заставила его гоняться за призраками.

— Меня это не волнует, — заносчиво изрек Ториган. — Тот факт, что Панарх был вынужден разрешить этот процесс, хотя заморозил разбирательство всех других преступлений, совершенных вне Ареса, говорит мне, что он-то, во всяком случае, ничего не знает. И большинство воспринимает это его решение как молчаливое признание вины Кендриана.

Гештар постукивала ногтями со вставленными в них бриллиантами по блестящему столику.

— Возможно... но мне было бы легче, если бы я контролировала Сеть полностью.

Тау, нахмурясь, подался вперед:

— А разве вы не полностью контролируете ДатаНет?

— Я как раз к этому подхожу. Пока что мне удавалось подавать входящую информацию так, чтобы преувеличить роль рифтеров в войне. А подчеркивая то, что Кендриан по происхождению Дулу, мы, как говорят мне мои контакты из Архетипа и Ритуала, можем легко вызвать ощущение измены и сыграть на нем.

Им незачем было знать, насколько далеко она продвинулась в этом деле. Благодаря Аррет, своему эйлологу, она могла устроить бунт в любое время. Но без Кестлера ей недоставало силы, чтобы правильно этот бунт использовать.

Она в который раз проглотила свою ярость и улыбнулась, отвлекая внимание Торигана в другую сторону.

— Новости проделали отличную работу.

Вечно надутое лицо Й'Талоба слегка разгладилось.

— Я хотел использовать это, чтобы снова поднять вопрос об Энкаинации.

Гештар краем глаза видела, как Тау смотрит на Штулафи. Он ничего не выказывал наружно, но она знала, что его, как и ее, приводит в отчаяние полное отсутствие тонкости в Торигане.

— Да, мы видели ваше интервью 99-му каналу. Но если вы позволите мне развить свою мысль, не лучше ли позволить этому эху звучать лишь в тех случаях, когда снова всплывет роль Панарха в той катастрофе, раз уж он сумел обойти эту проблему?

Ты играешь роль Красса в совершенстве, Штулафи.

Если бы Гештар высказала это вслух, этот дурак не понял бы даже, о чем она говорит, — но сразу видно, кто в их триумвирате самый слабый. У Й'Талоба одно на уме: бить и крушить. Искусство контроля над информацией состоит в окутывании и разглаживании, в том, чтобы отгораживать жертвы от реальности, дискредитируя их источники. А сколько этих жертв — один человек или миллион — не имеет значения.

Ториган поклонился, выставив ладони вперед в знак того, что воздерживается от спора. Ирония — у такого дурака? Гештар очень хотелось вцепиться ногтями в его толстую шею.

— Все это очень хорошо, — сказал Тау с оттенком нетерпения, обратив свой взгляд из-под тяжелых век на Гештар. — Но следует так понимать, что полного контроля над информацией у вас нет.

— Того, что есть, для меня вполне достаточно, — отрезала она. — Но наш новый Панарх под предлогом, что тут слишком много работы для одного человека, счел нужным разделить эту должность между мной и контр-адмиралом Уилсонс, лишив меня этим беспрепятственного доступа к самым глубоким уровням ДатаНета. — Гештар хотелось умаслить Тау — он все еще оставался полезным. — Но нам очень помогло бы вот что, если позволите предложить...

Тау поклонился, несколько смягчившись.

— Выяснить, что известно членам команды.

— Фиэрин уже занималась этим, — вздохнул Тау. — По мнению Фелтона, она полагала, что проделала все очень тонко. Если бы они что-то знали, она выложила бы это первому же репортеру.

— Перешептываясь с кем-то в капсуле транстуба, ничего не узнаешь, — заметила Гештар. — Для этого требуется время. И нужная атмосфера.

Ториган посмотрел поочередно на них обоих и ухмыльнулся.

— Наркотики, что ли?

Гештар на миг закрыла глаза.

— Кендриан, конечно, отпадает, — сказал Тау. — Кок и механик — тоже. А перспектива столкновения с должарской темпаткой меня, признаться, даже пугает.

— Остается мальчишка — это очевидно, — засмеялась Гештар. — Говорят, он наполовину свихнулся под действием келлийской биохимии. — Она брезгливо скривилась. — Хотя это нам, возможно, и на руку.

Тау с новым поклоном допил свой бокал, встал и принялся шагать взад-вперед.

— Что еще было на совещании, Гештар?

Она вкратце пересказала повестку дня и предложила вывести запись с босуэлла на пульт Тау, если нужно. Мужчины отказались.

— Знать бы только, почему Фиэрин ушла, — сказал под конец Тау,

Гештар в приступе гнева не сдержалась:

— Надо было убить ее, пока был шанс. Неужели она вам давно уже не надоела? С ней мог произойти несчастный случай еще до прибытия сюда, и никто бы ничего не заподозрил.

— Сентиментальность опасна, — проворчал Ториган, качая головой. — Очень опасна.

Красивый рот Тау слегка сжался, а Гештар подумала: не опаснее, чем твои дурацкие комментарии, кретин. Пора положить конец твоей никчемной жизни — как только Кендриан умолкнет.

— Мне нужно было сохранить отношения с Вакиано, дорогой Штулафи, — мягко сказал Тау. — Они ведь знают, что она находится на моем попечении. Я намерен аннексировать Вакиано, и ничто мне в этом не помешает.

Его размеренная речь показывала, насколько он раздражен, и Ториган густо покраснел.

— Вы оба считаете меня дураком, но не мои ошибки привели нас в нынешнее положение.

Гештар заставила свое лицо разгладиться и потрепала Штулафи по руке. При всей своей глупости он мог доставить много неприятностей.

— Вы правы, Штулафи. Простите. Уж очень напряженный выдался день. Пожалуй, нам пора вернуться к гостям и попытаться провести остаток вечера в свое удовольствие.

Тау поклонился с жестом иронического одобрения, который относился к ее поведению, а не к ее словам.

— Ваша правда. Пойдемте.

Наружно Гештар сохраняла полнейшее спокойствие и безмятежность, но ее сердце с течением времени билось все сильнее.

Посвященный подал ей знак. Настал час нового дай-ульшена — и она не жалела об этом. Она знала, что это делается ради нее, чтобы укрепить ее силу.

Наконец-то настал мой час.

* * *«ЦВЕТОК ЛИТ».ОРБИТА БАРКИ

Норио не мог понять, что случилось с Хримом на Барке, и это вызывало у него беспокойство.

Он бродил по коридорам палубы 3, где в этот час все спали. Двери кают были такие же разные, как те, кто жил за ними, — одни ярко раскрашенные или окруженные дипластовым барельефом, другие стерильные и анонимные. Для всех, но не для него. Он знал, где и с кем спит каждый член экипажа. Навстречу ему попадались немногие, да и те опускали глаза или норовили свернуть в сторону.