Вера и власть - Смит Шервуд - Страница 75

Омилов, не любивший неопределенности, попытался уточнить.

— Вы говорите о долге, отношениях и чувствах. Вы имеете в виду Панарха?

— Да. В этом вся и трудность, — сказала Элоатри. — Я боюсь, он ее не отпустит.

Омилов моргнул — он не знал, что их отношения продолжаются до сих пор. Брендон хорошо хранил свою тайну.

— Мне кажется, — осторожно сказал он, — что вы приписываете этой связи больше значения, чем она имеет.

— Возможно, — сказала Элоатри, но он не уловил сомнения в ее голосе. Он не мог не проникнуться отчасти ее уверенностью, даже если та основывалась на чем-то неизвестном ему. — Но рисковать было бы опасно.

— Да, — согласился Омилов.

Что за горькая ирония. Недавно, выступив в роли Прерогата, он дал Брендону возможность подчинить себе Арес, а теперь, если Элоатри права, должен будет вступить в заговор против него.

— Вийе ничего говорить нельзя, — сказал Мандериан. — В этом деле она доверяет только себе. Мы можем только предоставить ей случай — так, чтобы она полагала, будто действует сама.

Некоторое время они сидели в тишине — только чашки на столе перед ними слегка подрагивали.

—Я подумываю о новом эксперименте, — сказал наконец Омилов, — который собрал бы их всех на «Телварне». Хочу посмотреть, что покажет их объединенная сенсорика, если удалить ее от ноэтического шума Ареса, равно как и от всех других людей, не входящих в их сообщество. Ясно, что с неработающими скачковыми системами убежать они не смогут — даже при отсутствии десантников на борту.

— Она уже получила разрешение ночевать на «Телварне», подальше от окружающего ее шторма эмоций, — сказал Мандериан.

— А я добилась отмены регулярных проверок двигателя. — Голос Элоатри звучал твердо, и Омилов спросил себя, как далеко она способна зайти в служении Телосу и триединому богу, которому служит теперь.

А как далеко способен зайти я, чтобы уберечь Пожиратель Солнц?

— Я думаю, — продолжала Верховная Фанесса, — что она, заметив это упущение, сразу взломает внешнюю печать и приступит к работе. Ее легкая на руку Марим уже, без сомнения, раздобыла детали, нужные для ремонта скачковых. Она даже в Нью-Гластонберийском соборе высматривала, что бы стащить. — Элоатри усмехнулась. — В итоге она нашла даже больше, чем искала, и унесла это с собой, сама того не желая.

— Ну что ж, — сказал Омилов. — Если я добьюсь эксперимента за пределами радиуса нашего солнца, а Вийя сумеет починить скачковые, их уже ничто не удержит.

— У нас есть еще несколько минут до прихода этого дурака Торигана, — сказала Гештар, когда Фелтон ввел ее в оранжерею на яхте Тау. — Я устроила так, что его челнок задержали в причальном отсеке из-за каких-то неполадок в системе.

Тау с поклоном предложил ей стул.

— Я очень боюсь, как бы жадность Штулафи, которому не терпится заграбастать целиком весь комплекс Омори, не довела его до беды. Жизнь на корабле куда более предсказуема.

Гештар улыбнулась, усаживаясь рядом с декоративным прудом, на поверхности которого маленькие цветочки грелись в лучах проходящего сквозь листву солнца.

— Погода у вас и правда лучше, чем на Аресе. Теперь даже в онейле не продохнуть от поллои.

Тау тоже глуп, если полагает, что так уж хорошо защищен. Его корабль связан с Аресом в реальном времени — иначе он не мог бы пользоваться ДатаНетом. Гештар, правда, обнаружила, что корабельными функциями управлять не может, но стены вокруг информационного пространства Тау дырявые, и защита хлипкая. Если будет нужно, самые глубокие его файлы откроются перед ней.

Но не стоит настораживать его из одного лишь любопытства. Не время еще. На более мелких уровнях его банка тоже немало ценной информации, включая его родство с Тате Кагой. Весьма интересный факт — и тревожный.

— Да, я заметил. — Тау подошел к боковому пульту. — Что вы будете пить? Мой шеф приготовил «виларийское облако».

— Как раз под настроение, — улыбнулась она. — Экстравагантность вдохновляет.

— Почему бы не сказать «расточительность»? — улыбнулся он в ответ. Он не станет извиняться за свой корабль и за роскошь, в которой живет, — он знает, что я желала бы того же. — Я нахожу ее не менее вдохновляющей.

Он подал ей высокий, кобальтово-голубой бокал с запотевшим стеклом. Она пригубила струящийся из него густой пар — холод обжег ее, и вкус пощекотал небо.

— Гораздо менее вдохновляет отношение Й'Талоба к процессу, — сказала она.

— По-моему, он собрал лучшую команду, возможную при данных обстоятельствах, — мягко возразил Тау, отхлебывая из собственного бокала. Сам он «облако» не пил — почему?

Улучив момент, она метнула взгляд сначала на Фелтона, потом на свой бокал. Фелтон кивнул головой.

— Дело не в его команде, — сказала Гештар, не позволяя нетерпению прорваться в голосе.

— Странно, конечно, что Товр Иксван, при всей своей блестящей репутации, ведет дело один, даже без клерка. — Тау сел на скамью, окружавшую ствол большого дерева с толстой зеленой корой, слабо фосфоресцирующей в трещинах. — Но меня удивило, что вы ничего не сказали мне о людях, которых Панарх, несомненно, выделил ему в помощь.

Гештар нахмурилась — ей невыносимо было сознаться в своем поражении.

— Я не заметила никого хоть сколько-нибудь значительного. Анклав закрыт для меня. Но дело даже не в этом, Тау.

Когда она назвала его по имени, улыбка исчезла с его лица, и он любезным, но сдержанным жестом пригласил ее продолжать.

— Дело в том, что ни один вокат, как бы талантлив он ни был, не может подготовить защиту без целой кучи специалистов. Трое прогнозируют менталитет судей на основе прошлых решений и персональных данных, еще один проделывает ту же работу с обвинителем, плюс номоэйдетики, плюс программисты... — Она пригубила свой напиток, чувствуя, как холод проникает в носовые пазухи. Тау не нужно знать о программистах, которых кто-то напустил на ее собственные каналы и сети. Иксван? Или кто-то другой? Ей приходилось посвящать им все больше своего времени. — У Иксвана нет никого — отсюда следует, что он в них не нуждается.

— Отсюда следует, что он знает то, чего знать не должен. Если только это не колоссальный блеф, имеющий целью спровоцировать нас на такой вот разговор.

— Возможно. — Как раз подходящий момент, чтобы попытать его на предмет родства со старым нуллером. — Я думаю, не связан ли он как-то с Тате Кагой?

Она видела по глазам Тау, что завоевала себе очко, но не могла разгадать, какого эффекта добилась.

— Да он у вас просто из головы не выходит, — сказал Шривашти.

Еще бы, дурак ты этакий. У тебя бы тоже не выходил, если бы ты знал, как он неуловим в системе.

Нужен большой талант, чтобы прожить почти семьсот лет и оставить за собой так мало информации. Не он ли один из тех, кто копает в ее сети?

Тау отпил глоток, обретя прежнюю уверенность.

— Если бы старик что-то знал, он бы уже это выложил.

Гештар слегка улыбнулась, наслаждаясь нежеланием Шривашти говорить о неудавшемся заговоре. На публике он держался браво, но с теми, кто сознавал весь масштаб неудачи, вел себя более осторожно.

— Безусловно. Впрочем, для Штулафи все это не имеет смысла, так что предлагаю не докучать ему этим.

Если бы не Пакт Анархии, Ториган у него давно бы отняли.

— Он не очень хорошо ориентируется за пределами своих владений, — согласился Тау, выразив тем готовность пожертвовать Ториганом в случае нужды. Это успокоило Гештар, но лишь отчасти.

Тау встал, чтобы наполнить бокал аль-Гессинав, бросив взгляд на Фелтона. Уж не хочет ли она, чтобы он прикончил Й'Талоба, если тот станет обузой?

— Но у него есть свои достоинства, и одно из них — цепкость, — сказал Тау.

Это замечание вызвало румянец на впалых щеках Гештар. Посмотрев на него с откроенной злобой, она тут же отвела глаза и метнула быстрый, змеиный взгляд на Фелтона.

Как видно, они опять принялись за свои сектантские штучки? Она искренне верит, что это даст ей власть, и не знает, что он, Тау, позволяет Фелтону заниматься этим лишь ради того, чтобы следить за ней.